Мисс Марпл

Повернув голову, бросила: – По-моему, пора пить чай? Вы еще его не подавали?

– А что, мисс, уже половина пятого?

– Без двадцати. Подайте чай, будьте так любезны. – Мэри Дав прошла в библиотеку. Там на диване, глядя отсутствующим взглядом на огонь в камине, сидела Адель Фортескью и перебирала пальцами маленький кружевной платок. Капризным тоном она спросила:

– Где чай?

– Сейчас принесут, – ответила Мэри Дав.

Из камина на решетку выкатилось бревнышко, Мэри Дав наклонилась и водрузила его на место щипцами, подложила еще немного дров и добавила угля.

При появлении Глэдис на кухне раскрасневшаяся миссис Крамп, месившая тесто в большой кастрюле, окрысилась на нее:

– Колокольчик в библиотеке звонит и звонит. Где это ты, милая, болтаешься! Чай пора нести.

– Несу, несу, миссис Крамп.

– Уж Крампу от меня сегодня достанется, – пробурчала миссис Крамп. – Получит он у меня взбучку.

Глэдис прошла в буфетную. Бутербродов она не сделала. Не сделала и ладно, вот так-то. И без этого господа с голоду не помрут.

Два пирога, печенье, ячменные лепешки, мед. Свежее немагазинное масло. Обойдутся и без бутербродов. Некогда ей было кромсать бекон да помидоры, и все тут. А миссис Крамп, того и гляди, лопнет от злости, не иначе потому, что мистер Крамп куда-то уехал. А чего не проветриться, раз у человека выходной? Правильно сделал, что уехал.

– Чайник кипит, вот-вот крышка свалится, – крикнула из кухни миссис Крамп. – Будешь ты этот чертов чай готовить или нет?

– Бегу.

Кинув на глаз горстку чая в большой заварной чайник, она вылила в него кипяток. Поставила оба чайника на внушительный серебряный поднос и понесла его через весь дом в библиотеку, где и водрузила на столик около дивана. И сразу же поспешила за другим подносом, на котором стояло сладкое. В холле она едва не выронила поднос из рук – это неожиданно заурчали старинные часы, готовясь отбить четверть часа.

Тем временем Адель Фортескью еще более капризным тоном спросила у Мэри Дав:

– Куда все подевались?

– Сама не понимаю, миссис Фортескью.

Мисс Фортескью недавно вернулась. А миссис Персиваль, кажется, пишет письма в своей комнате.

– Письма, письма, – продолжала Адель сварливо. – Она только и знает, что писать письма. Вот уж точно представительница своего класса! Для нее праздник, когда кто-нибудь умирает или у человека какое-то горе. Какая мерзость. Противно.

– Я скажу ей, что чай готов, – тактично пробормотала Мэри.