Мажор. Сделаю тебя своей

Но зато коленочки прикрыты. Какая прелесть! Сверху голубая блузка. Ну хоть лифчик не просвечивает.

Мне как бы нет до этого никакого дела, но она же мать! А вырядилась, как…"

"– Станислав Андреевич, у Вас ко мне какой-то вопрос? – спрашивает, а голос ее как буром в уши входит.

– И не представляете какой, – злобно шепчу, выдергивая ключи от моего кабинета из рук администратора.

– Так задавайте!

Саша нападает. С момента нашей встречи я постоянно чувствовал накопленный гнев, который Белинская порционно выплевывала.

Мы смотрим друг на друга. В крови каждого тяжелая агония. Это настоящее мучение.

Как цивилизованные и воспитанные люди, должны перешагнуть через прошлое и идти дальше. В конце концов, мне правда жаль, что так вышло. Я не хотел причинять ей боль.

А лиса… сделала и делает это сознательно.

– Все же привела… Арсения, – имя мальчика выделяю интонацией.

Реакцию Белинской изучаю.

Саша бледнеет. Ее румяна сильно контрастируют с цветом кожи. Шевелит пухлыми губами, отвечает, а я слышать ничего не хочу.

– Ему нравится здесь заниматься, – хрипота в голосе выдает страх.

Сканирую ее испуганный вид, который через одно моргание исчезает, и передо мной снова хитрая и опасная лисица, готовая вцепиться своими острыми зубами мне в сонную артерию.

В кабинете быстро переодеваюсь, прогоняя мысленно и наш бессмысленный диалог, и вечно крутящиеся вопросы. Кто-то сверху в моей голове раскручивает юлу.

Не представляю, как вести занятие. Мне стаканчик бы пропустить, а не показывать «Тайкеку соно ичи» (Прим. автора: простейшее базовое ката стиля карате).

Стою спиной к двери и только слышу, как она приоткрылась, и чье-то навязчивое дыхание волнует барабанные перепонки.

– Что? – выкрикиваю довольно громко и круто поворачиваюсь.

Надеюсь увидеть администратора, там, другого тренера. В крайнем случае, Белинскую. Я даже приготовился к защите и забетонировал сонную артерию, чтобы зубы свои на хрен сломала.

А там Арсений. Растерянно уставился во все глаза. Они у него еще такие большие. Как у лисицы. Радужка только цвета жженой карамели.

– Мы все тебя потеряли, – голос мальчика полон нескрываемой обиды.

– Сейчас приду, – выходит грубее, чем хотелось бы.

В крови дикая смесь. Хуже, чем «Лонг-Айленд». Вставляет в мозг, и действия становятся неадекватными. Пьяными и безумными.