Мажор. Сделаю тебя своей

Считать умею, а чтобы Сашка с кем-то еще… тогда… Да лучше застрелите меня всем населением Земли.

Глава 11. Стас

– Дети, а вы неплохо смотритесь вместе!

Приторно улыбаюсь, возможно, выгляжу как клоун. Но по фиг.

– Да со мной любая будет смотреться хорошо, – подмигиваю Ассоль.

Стас.

Квартира, которую нам с Ассоль подарили на свадьбу, находится в самом центре. В этом доме кто только не жил, чья только буржуазная нога не касалась столетнего паркета. Впрочем, в Питере это не редкость.

Звоню в дверь, хотя у самого ключи есть.

– Привет, – тихо здоровается.

Ассоль открывает мне в одном шелковом халате. Волосы распущены. Как всегда, черного цвета. Чернее угля. Я же до сих пор не знаю, натуральный это оттенок или нет.

– Извини, что без предупреждения…

– Это и твой дом, Стас.

Киваю и прохожу в коридор. Пахнет едой. Вроде минуту назад голод чувствовал, а сейчас от переживаний тошнота стежки на желудке шьет. Рефлекторно рукой растираю область между ребер.

– Мне кое-какой вопрос нужно было срочно решить в Питере.

Прием по высшему разряду. Неловко становится. Жена, как бы, а я без цветочка.

– Стас, можешь не оправдываться, говорила же. И я всегда тебя жду, – выходит в коридор и, заламывая пальцы, смотрит как-то жалобно.

Пять лет назад она была другой.

Нелюдимая, закрытая. Взгляд суки с жестоким отливом. От нее даже пахло по-особенному. Как будто лед нюхаешь, и холод через ноздри в мозг вливается, промораживая все на своем пути.

Мне было бы проще, если бы она оставалась прежней Ассолью.

– Когда ты позвонил, что приедешь, не знала, что приготовить на скорую руку. Поэтому не ругайся.

Можно подумать, я когда-то голос на нее повышал.

– Спасибо.

Передо мной тарелка с супом. Наваристым и, по всей видимости, вкусным. Стежки на желудке расходятся, слюна смачивает сухой рот, и даже улыбаюсь своей жене.

– Могу кое-что спросить? – сложив руки на столе, Ася коротко мажет по мне взглядом и тут же отворачивается.

Иногда чувствую себя настоящим мудаком. Хотя, по-хорошему, я ей ничего не обещал. Совесть дает о себе знать зудом во всем теле.

– Что-то на работе случилось? Раз ты сорвался из Москвы?

Откладываю прибор. В тарелке еще полпорции. Камень в груди не позволяет больше есть.

– На работе все в порядке. Это немного личное…

– Извини.

И так никакущее настроение пробивает дно и стремится в темные глубины матушки-Земли.