Мара

Его соседка болтала, не умолкая, но он ничего не отвечал ей и пил кофе.

Лео не смотрел ни в сторону Мары, ни в сторону Джоко, и девушка немного успокоилась. Кажется, Джоко оказался прав. Происшествие, каким бы болезненным и унизительным оно ни было, уже позади. И все же почему при воспоминании о вчерашнем ей становилось не по себе?

К счастью, у Мары оставалось теперь совсем мало времени для грустных мыслей и беспокойства: гимнастика оказалась, как и предсказывал Лео, делом совсем не легким и отнимала почти все ее силы.

К ее удивлению, девушки в гимнастической группе держались значительно дружелюбнее, нежели танцовщицы из кордебалета. Может, потому, что Мара не являлась для них достойной соперницей?"

"Одна из них, худенькая блондинка с соломенного цвета волосами, которую звали Кланки, изо всех сил старалась помочь Маре освоить новые упражнения. Мара была поражена таким отношением к себе со стороны почти незнакомого человека.

Она тренировалась и самостоятельно, как только находились время и свободные снаряды.

У большинства артистов имелись свои собственные снаряды, но гимнасток ими обеспечивал цирк. И обрадовалась Мара, когда Кэл Армор сказала ей: «Да, Мара, ты делаешь успехи!» Это означало, что у Мары есть все шансы не вылететь из гимнастической группы.

Пока что Мара получала от цирка только койку и талончики на еду. Она ни разу не пропустила ни одного завтрака, обеда или ужина. Но когда одна из рыбных лавок в Орландо организовала для цирка традиционное угощение копченой кефалью, Мара предпочла остаться «дома» и порепетировать — несмотря на то, что ее имя было в списке приглашенных.

С одной стороны, ей не хотелось терять время на поездку, а с другой — она просто не знала, что сказать в присутствии этих самоуверенных женщин-гаджо — коротко подстриженных, в красивых летних платьях. В глубине души она страшно завидовала их телесного цвета шелковым чулкам и крепдешиновым комбинациям, хотя у нее и зародились некоторые подозрения насчет того, на какие денежки они покупали все это. Но теперь, когда Мара сама продала себя Лео за несколько уроков на трапеции, она уже не так сильно их осуждала.

Кто скрашивал ее беспокойное существование, так это Джоко. Его насмешки, остроумные замечания и шутки всегда заставляли Мару улыбнуться. К счастью, он никогда больше не заговаривал с ней о Лео. Маре хотелось поскорее забыть о том плотском влечении, которое она почувствовала к этому мерзкому человеку. И очень часто она жалела, что рассказала Джоко всю правду об этом.