Мара

По-настоящему гимнастикой надо начинать заниматься лет с шести, максимум с семи. Первоклассной артисткой тебе, конечно, никогда не стать, но для синхронной гимнастики, тем более в этом захудалом цирке…

— Это хороший цирк! — возразила Мара. — Все говорят.

— А ты и поверила, — усмехнулся Лео. — Ну да ладно, начнем с сальто-мортале…

И на целый час Мара позабыла обо всем, кроме гимнастики. Вся в поту, с горящими щеками, она старалась выполнить каждое движение как можно грациознее, чище — ее мускулы пылали, точно огонь.

— Ну, хватит на сегодня, — сказал Лео, хлопнув ее пониже спины полотенцем, которым вытирался после репетиции.

Мара не выдержала и спросила:

— Как я сегодня?

— Так себе, — равнодушно ответил он. — Нужно больше упражняться. Приходи сегодня вечером в семь. Мне разрешили порепетировать здесь часа два.

Ловко и быстро полез он вверх по канату. Мара смотрела на него с завистью. Удастся ли ей когда-нибудь стать хотя бы вполовину столь грациозной? Иногда она начинала сильно в этом сомневаться… но нет! Она даже думать об этом не должна. Она обязана справиться, обязана добиться всего, чего хочет. Ведь что, кроме этого, есть у нее в жизни?

Выйдя из амбара, она вдруг столкнулась с мистером Сэмом. У него было какое-то странное выражение лица, точно он вот-вот рассмеется.

— Как давно это происходит?

— Что вы имеете в виду, мистер Сэм?

— Как давно Лео с тобой занимается и для чего?

Мара покраснела.

— Это профессиональная тайна, — пробормотала она.

— Ты хочешь сказать, что это не мое дело? А? А ты знаешь, что цирк принадлежит мне и что вы все мне подчиняетесь? Смотри, если из-за тебя у нас будут неприятности, я вышвырну тебя вон! Поняла?

— У вас не будет из-за меня неприятностей… — прошептала Мара.

Но неприятности уже начались.

На следующее утро Лео начал отрабатывать с ней номер. И хотя Мара не раз делала все упражнения по отдельности, выполнять их подряд оказалось еще тяжелее — ужасно больно, мучительно. И, как она ни старалась, Лео был недоволен. Он не хотел ни единым словом ее приободрить. Малейшая ошибка — и он тотчас говорил девушке что-нибудь очень обидное. Мара уже начинала думать, что его самого, наверное, никто никогда не хвалил.