Мара

Ах вот, значит, что такое любовь мужчины и женщины! Да, лучшего Мара и ожидать не могла, и все же она чувствовала себя опустошенной и разбитой. Может быть, из-за того, что она в короткий миг потеряла главное свое сокровище, единственное, чем только и дорожила в ней ее семья? А может быть, дело было в другом — в том смутном ощущении, что она лишилась чего-то очень важного — она и сама толком не знала, чего?

Но так или иначе, нужно было поторапливаться.

— Я уже собрала вещи… — прошептала она. — Мне не придется возвращаться в автобус.

Йоло ничего не ответил. Он лежал неподвижно, и только тогда, когда послышался храп, Мара поняла, что он заснул. Ока выползла из-под него и с силой потрясла за плечо, но он только повернулся на бок, пробормотав:

— Пошла вон…

Изумленная, она застыла в растерянности. Как получилось, что он заснул так быстро? Неужели он был настолько пьян? Не может быть.

Но как она ни пыталась разбудить Йоло, ничего не выходило. Он дрых, уткнувшись лицом в сено, и ни на что не реагировал: Мара и шептала ему на ухо ласковые слова, и трясла его, и щекотала. Поняв, что все бесполезно, она решила возвратиться в автобус. Уже начинало светать; еще совсем немного, и женщины поднимутся, разожгут костры, покормят детей и примутся готовить кушанья к свадьбе.

Медлить было нельзя; люди могут заметить, что ее волосы влажны от пота, губы распухли от поцелуев, а от тела исходит аромат любви.

Стараясь преодолеть горькое разочарование, Мара поспешно оделась. Все пропало. Она отдала свое единственное сокровище, свою девственность — и чего ради? Теперь все равно слишком поздно. Даже если Йоло скоро проснется и придет за ней, будет ли у них время, чтобы убежать?

Подхватив узелок, она проскользнула через спящий табор к автобусу.

Она скажется захворавшей, лишь бы они не заставили ее позавтракать! А то наверняка опять чего-нибудь подсыплют ей в еду.