Мара

Итак, последние сплетни… Ты слышала о летней жене Конрада Баркера? Так вот, они тут устроили жуткую драку — визжали, швыряли друг в друга посуду. А когда он умчался, хлопнув дверью, она вылила все его запасы самогонки. Вернувшись, он сразу унюхал любимый запах и тут же понял, в чем дело. Баркер заорал, чтобы она убиралась вон, и она убралась, но перед этим переколотила всю посуду…

Мара с Джоко хохотали до самого прихода Джейма. Он выглядел очень усталым; не говоря ни слова, кивнул Джоко, налил себе немного виски, выпил и лишь после этого поцеловал Мару в щеку.

— Как дела в зверинце? — учтиво спросил Джоко.

Джейм — уже полгода начальник зверинца — всегда охотно делился своими проблемами. Хотя мужчины держались друг с другом очень вежливо, Мара вздохнула с облегчением лишь когда вернулась Кланки.

Та неодобрительно взглянула на Джейма и Джоко.

— Тебе пора идти одеваться. До представления осталось совсем немного времени, — сказала она Маре.

Мара кивнула, но вновь подумала о том, что Кланки в последнее время слишком много на себя берет, или, как говорит Джейм, «преступает границы своих полномочий».

Кланки он всегда недолюбливал и никак не мог понять, почему жена так к ней привязана.

Когда в начале этого, 1927, года мистер Сэм предложил Джейму работу в зверинце, все в цирке были этому рады. Все приветствовали этот шаг, все, кроме… Кланки, Джоко и Лобо!

Джейм извинился, сказав, что забыл кое о чем переговорить с Кэппи Хайнсом, «слоновьим боссом», и немедленно покинул пульмановский вагон.

С каждым днем Джейма все больше и больше раздражали Кланки, Джоко и служанка Мары — няня Викки. Цирк — пространство замкнутое, в него почти не проникают вести из внешнего мира; он изолирован точно тюрьма. И Джейма всегда удивляло, почему сюда так влечет людей совершенно посторонних профессий — судей, политиков и кинозвезд? Может быть, потому, что способ существования цирковых артистов кажется им богемным, иррациональным? Они почему-то думают, что цирк — это островок счастья и света в мире злобы и мрака…

Сам Джейм давно понял, как велико это заблуждение.

Цирк — точный слепок общества, в нем своя иерархия, свои устои, свой жизненный прагматизм. И все же здесь текла вся жизнь Мары — единственная, которую она знала, и единственная, которой она желала. Она и слышать не хотела о том, чтобы что-то изменить. А он не мыслил своей жизни без Мары — женщины, которую по-настоящему любил… И ради нее он был готов на все, готов был даже смириться с цирком.