Мара

Но зачем вам я? Разве там у вас мало своих девушек?

Джейм поразился и этому вопросу, но виду не подал:

— Гарвард — мужской колледж.

— Хорошо, но все равно у вас должны же быть какие-то подружки. Почему вы хотите пригласить меня?

— Потому что вы самая красивая девушка, какую я когда-либо видел.

— Зачем вы врете? Я же знаю, что вы врете!

— С чего вы взяли?

— Я цыганка. По глазам вижу.

— А что, если я говорю правду?

Она пожала плечами с деланным безразличием.

Он пристально посмотрел на нее и тихо произнес:

— Три дня назад на утреннем представлении я впервые увидел вас… и полюбил.

Мара была совершенно сбита с толку. Она не знала, правду ли говорит этот человек.

— Уходите, — она указала ему на дверь. — Мой телохранитель неподалеку. Один мой крик — и от вас останется мокрое место.

— Ваш охранник в столовой, — ответил Джейм. — Впрочем, если вы просите, я уйду. Но не могли бы и вы оказать мне одну любезность? Я хочу, чтобы вы прикололи сегодня вечером к своему костюму эту орхидею.

Она покачала головой, но назад цветок ему не отдала.

— А вот моя визитная карточка, — продолжал он. — Если по какой-либо причине — хотя бы просто из любопытства — вы передумаете, позвоните мне.

Мара не взяла у него визитку, но Сен-Клер оставил ее на всякий случай на столике, затем нежно поцеловал Маре руку чуть пониже запястья. Он ушел, но в комнате остался легкий запах одеколона после бритья и аромат чистого, здорового мужского тела.

Мара аккуратно приколола орхидею к костюму. Джейм Сен-Клер сидел в одном из самых дорогих рядов и жевал воздушную кукурузу. Стоя за кулисами в ожидании, когда погасят свет, Мара думала о нем. Она была уверена, что он не сведет с нее глаз. Когда Мара предстала перед зрителями, то краем глаза заметила, как Джейм поднялся и поклонился ей. Она чуть было не расхохоталась. Какой же он все-таки смешной — а может, он просто сумасшедший?

Еще за кулисами Оли Джонсон спросил ее:

— Что это там за расфуфыренный пижон, а? Уж не он ли подарил тебе эту орхидею?

Мара сделала вид, что не слышит.

Даже под куполом она думала о Джейме Сен-Клере и не знала, огорчаться ей или радоваться, когда, закончив выступление и спрыгнув на плечи Лобо, она обнаружила, что место Джейма опустело.

На следующий день она видела его и на утреннем представлении, и на вечернем.