Мара

К удивлению Мары, одежды в помещении не было — лишь мягкие диваны и кресла. Высокая стройная продавщица, любезно улыбаясь, пригласила их присесть. По тому, как она называла Джоко лордом Денисоном, Мара заключила, что они знакомы и Джоко не раз бывал здесь.

— Моя подруга хотела бы приобрести что-нибудь из повседневной одежды, попроще, но со вкусом, — сказал он продавщице. — Ей также нужны всякие мелочи — белье, чулки, шарф, туфли.

Мара уставилась на него, пораженная.

— У меня нет таких денег, Джоко… — зашептала она.

— Не беспокойся. Цены здесь весьма умеренные, — ответил он так же тихо.

Джоко посмотрел на продавщицу.

— Миссис Эдуардо пусть запишет расходы на мой счет.

— Конечно, лорд Денисон. Любое ваше слово…

— И мы очень торопимся, — перебил он ее.

После того как она удалилась, Джоко посмотрел на Мару.

— Как ты уже поняла, я здесь завсегдатай. Продавщицы думают, что я настоящий лорд, поэтому и проявляют максимум учтивости.

Мара несколько секунд обдумывала его слова.

— Я не хочу никого обманывать.

"— Ах, Мара, ты просто прелесть! Здесь нет никакого обмана. Я оплачу чек, а потом ты вернешь мне деньги.

— А если я не смогу вернуть их? Что, если Лео настроит против меня мистера Сэма?

— Поверь мне, этого не случится! — он улыбнулся и стал похож на озорного мальчишку. — Кроме того, я просто убежден в твоем успехе.

В зал вернулась продавщица, неся на плечиках платья. Полчаса спустя Мара стала обладательницей двух новых платьев — она, которая в жизни не имела даже приличной юбки! По настоянию Джоко она приобрела еще две блузки, модную облегающую юбку, нижнее белье и пару шелковых чулок, в которых ее ноги казались необычайно стройными.

Взглянув на свои старые вещи, доставшиеся еж от Берти, Мара решила побыстрее избавиться от них. Когда они с Джоко вышли на улицу, она выбросила их в первый попавшийся мусорный ящик.

Мара — в муслиновом платье с заниженной талией (как уверяла продавщица, являющемся последней новинкой сезона), в чулках, на высоких каблуках — была просто бесподобна.

— Для нас — только лучшее, — произнес Джоко, когда Мара обратила внимание на фешенебельность ресторана и учтивость швейцара, распахнувшего перед ними дверь.