Мажор на мою голову (СИ)

Платье сидело идеально и подчеркивало идеальную форму моего тела. Не зря каждый день спортом занимаюсь. Дальше капроновые колготки, на них настояла Уля, не смотря на то, что на дворе зима и мороз минус двадцать. «Красота требует жертв», — сказала сестра, а затем добавила: «Не парься, нас отвезёт Тим». В довершение моего образа стали сапожки, правда, Уля стала уговаривать одеть каблуки, на что я, покрутила ей у виска. «Красота требует жертв, а не тупости», — парировала я. Но туфли мы все же взяли с собой, как сменку.

Надев теплые пуховики и схватив свои торбы: я — сумку, а Уля — рюкзак, мы потопали вниз. У входа уже поджидал Тим, сегодня он был не на спортивной тачке, а на «обычной» иномарке. Хотя, как сказать, обычной.

— Карета подана, красавицы! — Тим отсалютировал мне и не стесняясь, прильнул губами к губам Ули. Покраснела и я, и сестра. И в этом мы с ней соревновались. Она неуклюже оттолкнула Тима и смущённо проговорила:

— Тим, не здесь.

— А что? — возмутился Тим, — Имею право поцеловать свою девушку.

Надо ж найти ещё применения твоему острому язычку, кроме перепалок. — Уля зарделась ещё больше. — Если ты из-за Риты, то поверь мне, они с Киром делают тоже самое никого не стесняясь! — Тим подмигнул мне. Я ответила лёгкой улыбкой. Мне удалось скрыть от Тима мою реакцию на ЕГО имя. Впрочем, скоро об этом все узнают. Особенно курицы, что молились на этот день, день, когда «Нас» больше не будет существовать. Удивлюсь, если этот бабник неперетрахал за эти две недели полинститута. Мы сели в машину.

— Рит, выглядишь сегодня на все сто! — сделал комплимент Тим.

— Эй, — возмутилась Уля.

Тим ухмыльнулся и перевел на нее взгляд.

— Что? Ты тоже, так, ниче. На девяносто девять. — Тим заржали, а Уля заехала ему кулаком в плече.

— Шучу-шучу, на все двести, — он наклонился и чмокнул Улю в нос. Она бросила на меня быстрый взгляд, на что я лишь пожала плечами. Что я влюбленных больше видеть не буду? Буду конечно. Я больше скажу, каждый раз при виде их, буду вспоминать все теплые моменты с Корсаковым, ну или рыдать.

Мазохизм чистой воды.

А ещё я буду видеть его каждый день, возможно даже с другой, и буду молча строить равнодушие.

— Подлиза, — сново вернула меня на землю Уля. — Скажи спасибо, что в лицо не заехала, за такие фразочки. — пробурчала Ульяна.

— Ты бы не смогла! Тебе сильно нравится моя смазливая мардашка! — Тим состроил из себя котенка и послал Уле воздушный поцелуй, на что она улыбнулась.