Мама поневоле

Я шла на эту ложь, произнося вслух эти слова, потому что знала наверняка, что не смогу остаться дома и ждать непонятно чего. Просто не смогу сидеть в четырех стенах, накручивая себя до невменяемого состояния. А если что-то случится с детьми, я ведь себе потом никогда этого не прощу!

– Ксаночка, – проговорила она дрогнувшим голосом. – Не мог он тебе такого сказать... Ты ведь обманываешь меня? Не нужно... Зная твой упертый характер, ты все равно не станешь сидеть на месте, но послушай меня.

– Не стану, Мария Гавриловна! – перебила я резким, срывающимся голосом. – В обиду я себя никому не дам, – тут же заверила я старушку. – Но даже не просите меня сидеть и ждать сложа руки неизвестно чего! Вы бы и сами, будь на моем месте, поступили как?

– Главное, ты себя береги, потому что, кроме тебя, у детишек никого больше нет, а я очень сдала… – мягко отозвалась она.

В уголках ее глаз снова собралась влага, и мне стоило больших усилий не заплакать вместе с ней.

"– Все будет хорошо. Мне нужно немного времени, чтобы подумать и собраться с мыслями. Вы идите домой, я позвоню вам. Выпейте лекарств и не думайте ни о чем плохом.

Мария Гавриловна слабо кивнула. Заверив ее напоследок еще раз, что как только что-то решится, я сразу же дам ей знать, прикрыла за женщиной дверь. Мне сделалось тяжелее на сердце пуще прежнего. По-хорошему следовало кого-нибудь предупредить, чтобы приглядели за старушкой, но такого человека у меня, к сожалению, не было.

Оставшись одна, я обвела комнату пустым взглядом, не веря в то, что все происходило с нами по-настоящему. Еще буквально час назад в прихожей раздавались счастливые голоса и смех моих детей... И если этот год так безумно заканчивался, то что же нас с детьми ждало впереди?

Я вернулась в комнату, переоделась в джинсы и темно-синюю водолазку, взяла на кухне складной ножик и положила его в задний карман джинсов.