Мама для двойняшек босса

Сразу же натыкаюсь взглядом на изможденную и бледную, как смерть, Кнопку, и сердце сжимается в груди от боли при виде моей девочки.

– Папа! Папочка, – устало и со слезами в голосе бормочет Ежик, пытаясь сесть, – я думала, ты никогда не придешь!

С трудом сглатываю образовавшийся ком в горле и стараюсь держать эмоции в узде. Потом дам им волю.

– Что за глупости, Ежик!

– Я снова заболела и подумала, что больше тебе не нужна…

– Ты мне очень нужна, – опускаюсь на край кровати и с силой прижимаю крошку к себе. И сердце снова заходится в бешеном ритме, когда дочь изо всех сил обнимает меня в ответ.

Вот ради чего нужно жить и стараться. Ради самых ценных объятий на свете и здоровья детей, а не приумножения капитала. Жаль только, что понимаю я это через очень жестокие уроки. – Ты – моя доча, и я буду любить тебя всегда-всегда.

– И Пашу с Машей?

– И Пашу с Машей, – киваю утвердительно.

– И маму?

– И маму, конечно же. За то, что подарила мне вас троих.

Я провожу время в палате Кнопки почти до вечера, и потом еду в сторону дома, где жил с Алисой.

Назвать это место домом язык не поворачивается.

Заметив любопытную сцену, останавливаюсь чуть поодаль, не доехав до ворот около пятнадцати метров.

У калитки стоит Алиса и что-то жестко выговаривает пожилой женщине, которая держит за руку маленькую девочку. На вид ей около пяти лет, но я в детях не силен, и могу ошибаться.

А далее происходит то, что разрывает мое сердце на куски. Я замечал раньше и теперь знаю, что Алиса – не мать. В ней на генном уровне не заложен этот инстинкт.

Она – бездушная стерва, которую интересуют только деньги и материальные ценности.

Но я ошибался на ее счет.

Моя жена – настоящее чудовище.

Девочка протягивает Алисе какой-то альбомный лист и с нетерпением и улыбкой на лице ждет реакции Алисы. Женушка берет его, вертит в руках, кривится и разрывает на части, кидая на землю. Малышка ошарашенно смотрит на чудовище и начинает плакать, крепко прижавшись к ногам пожилой женщины.

Стискиваю с силой руль, душа в себе желание пойти и потрясти Алису, чтобы узнать, какого черта она творит.

Даже у меня, далеко не сентиментального и порой жесткого мужчины, внутри печет от горьких слез маленькой девочки.

Женщина напоследок что-то говорит Алисе, та что-то выплевывает в ответ и с силой захлопывает калитку, так и не заметив меня. Пожилая женщина крепко обнимает малышку, у которой трясутся плечи от рыданий, что-то бормочет ей, поглаживая по головке, они разворачиваются и неспешно идут вниз по улице.