Малютка

— Кошка, не ходи там.

Ребенок. Ческа решила, что бредит. Что делала маленькая девочка в этом доме, где бы он ни находился? Почему она так спокойно разговаривала с пленницей?

— Кто ты? — слабым голосом спросила Ческа.

Девочка появилась в поле ее зрения. Рыжая, длинноволосая, миниатюрная, лет семи-восьми, одетая в какой-то странный балахон. Кошку она уже взяла на руки.

— Я Малютка.

— Что ты здесь делаешь?

— Живу.

Во взгляде девочки не было ни тени смущения.

— Уходи, пожалуйста.

— Ты описалась.

Ческа выдавила нервную улыбку.

— А меня наказывают, когда я писаю в кровать. Но я уже давно так не делаю. Придумала выход: прямо перед сном иду в туалет. Сажусь и не встаю, пока не пописаю, все равно, хочется мне или нет.

— Иди, не надо тут сидеть. Оставь меня одну.

— Ты не хочешь, чтобы я немножко с тобой побыла?

Ческа с трудом сдержала слезы. Она считала, что некоторые вещи ребенку видеть нельзя, и часто спорила с подругами, которые разрешали своим детям смотреть по телевизору все подряд. А теперь над ней жестоко издевались, и это видела такая маленькая девочка.

— А то мне скучно, — объяснила Малютка.

— Вряд ли смотреть на меня в таком виде очень весело.

— Нет, не весело."

"Огорчение девочки казалось искренним. Ческа решила отбросить сантименты: нельзя было ее прогонять. Неизвестно, почему Малютка жила в этом доме, но, кажется, она — ее единственный шанс на спасение. Девочка могла помочь ей сбежать.

— Ты живешь здесь с родителями? Или тебя похитили?

Девочка пожала плечами.

— Как тебя зовут на самом деле? Малютка — это же не имя.

Девочка не ответила.

— Не скажешь мне? А хочешь, скажу, как меня зовут? — Ческа настойчиво пыталась завоевать ее доверие.

— Лучше не говори.

— Меня зовут Ческа.

— Нееет, не говори, дурочка!

Малютка возмущенно скрестила руки на груди.

— Хочешь узнать, откуда Ческа приехала?

— Нет.

— А почему? Ты не хочешь со мной дружить?

— Нет.

— Почему?

— Если мы подружимся, мне будет очень грустно, когда тебя убьют.

Глава 13

Владелец квартиры на улице Аманиэль — немолодой, за шестьдесят пять, лощеный, хорошо одетый — прибыл в ОКА в сопровождении своего адвоката, девушки лет двадцати пяти — двадцати шести, рыженькой, очень симпатичной. Как только Сарате вошел в допросную, на него посыпались претензии, — он не успел даже представиться.

— Мой подзащитный не знает, почему его сюда притащили.

— Ваш подзащитный? — язвительно переспросил Сарате. — Его никто ни в чем не обвиняет.