Малютка

— Ты с ней говорил?

— Да. Звонил в отдел, рассказал, что тут было. У них там вроде тоже подвижки намечаются. Нашли второго насильника, живого.

— Живого?

— Так случайно получилось, потом расскажу.

— Может, сходишь за врачом? Скучно сидеть здесь без дела.

— Имей терпение. Кстати, ты отлично себя проявила, когда на нас напали.

— Ты так думаешь?

— Ну ты ему так врезала…

— Просто если бы не врезала, они бы нас прикончили. Вот второму я выстрелила в колено, хотя мне так хотелось попасть повыше.

Доктор Каудете прервал их беседу и сообщил, что кость не смещена.

— Но на следующей неделе вам надо прийти на осмотр.

— Это на следующей неделе! А сейчас перевязывайте меня скорее, мы торопимся.

Заправка находилась рядом с Таранконом, но административно относилась к другой деревне, Санта-Леонор. Начальник заверил их, что никогда не видел человека с фотографии. А записи с камер видеонаблюдения так долго не хранились.

— Мы стираем старые записи, а жесткие диски используем заново.

Еще одна дорожка привела их в тупик. Но перед уходом Рейес сообразила задать вопрос кассиру:

— А здесь не останавливается заправляться мужчина в старомодной зеленой куртке с рыжей отделкой?

— Мужчина в зеленой куртке? Да… бывает у нас такой. Только я не знаю, как его зовут. Он всегда платит наличными. У него красный закрытый фургончик, то ли «рено», то ли «ситроен».

Глава 46

Мануэль Санчес сидел в допросной. Элена нарочно оставила его там одного: пусть понервничает. Они выдрали у него волосок, из которого Буэндиа извлечет ДНК, чтобы сравнить с образцом ДНК Ребеки. Положительный результат анализа упростит дело: Мануэлю ничего не останется, кроме как признаться в изнасиловании, и тогда они смогут сосредоточиться на единственном, что интересовало Элену, — на личности третьего мужчины с фотографии.

Элена вошла и села напротив Мануэля.

— Я тут наводила справки, и все отзываются о вас очень хорошо. Похоже, вы порядочный человек.

Мануэль не ответил. Он был серьезен, кажется, немного напуган, но пытался скрыть это под напускным высокомерием.

— Я не хочу разрушать вашу жизнь.