Малец

Ветка, сбитая передним копытом косули, распрямилась не сразу, поэтому острие вошло не в грудь, а в нижнюю часть живота и сразу добыча убита не была, пришлось добивать, а если учесть, что при этом смертельно раненое животное пыталось рваться в разные стороны, сами можете представить — приятного мало.

Вот теперь настало время на проливание пота, хорошо хоть день пока еще относительно прохладный. О том чтобы тащить тушу около тридцати килограмм на плечах при моих сорока, не может быть и речи, поэтому быстренько соорудил волокушу, впрягся в нее и вперед.

До шалаша добирался часа три, и лило с меня в три ручья, да уж, не привычно мое тело к труду, хотя вроде сил должно быть достаточно. Разделывать тушу помогали соседи, и помощь их понадобилась не потому, что сам бы не смог, смог бы, опыта прошлой жизни вполне достаточно, а потому, что никакой посуды у меня нет. Мясом все равно с соседями делиться, а шкура и требуха и так наши будут, так что помощь их вполне своевременная и нужная.

Будни погорельцев

— А скажи, мне Митрофан, что там в Лисьем случилось? — Отец Игнатий, требовательно уставился на дьяка.

— «Добрался-таки малец до батюшки», — пронеслось в голове у служащего, — «И кто его только в кремль пустил? И чего теперь делать?»

Воевода на счет помощи строго предупредил, погорельцам никаких поблажек, если задумают строиться, пусть лес на корню выкупают. Насчет леса это Афанасий Тимофеевич загнул, где ж это видано, что б в Сибири за лес на корню платить? Чай не Москва, и то токмо в самой столице.

А вот бревна заготовленные на ремонт стен и башен отдавать действительно нельзя, сухие они, а работ много запланировано, на башни сырой лес никак нельзя ставить.

— Дык, погорели они, — ответил Игнатию дьяк и, пытаясь оправдать свое безделье, продолжил, — пока к воеводе выбранные не приходили, помощи не просили.

— А придут просить, чем помочь сможете? — продолжал напирать служитель церкви."

"— Дык пусть придут, тогда и посмотрим, что Афанасий Тимофеевич решит.

— Ах, ты крапивное семя! — Возмутился отец Игнатий. — Люд уже пять дён там без крыши над головой, дети малые голодать начинают, а ты тут чьего-то решения ждать решил? По уложению должен для погорельцев запас отдельный храниться, где он?

— Нет отдельного запаса, — начал оправдываться Митрофан, — все должно быть в общем амбаре, а на сегодня там пусто, через неделю только первый закуп ржи объявим.