Лютая охота

Как и в прошлый раз, застекленная дверь гостиной была блокирована в открытой позиции, и Сервас не стал дожидаться лифта.

Он посмотрел на часы и нажал кнопку звонка. 9:10. Воскресное утро. Скорее всего, она уже проснулась. Он и раньше не велел Кацу идти сюда одному, когда отправлял его опечатать комнату Мусы, однако после ночных событий любое появление полицейского в квартале могло спровоцировать новую вспышку насилия, а потому он решил отправиться сюда потихоньку.

– В чем дело? – раздался за створкой двери женский голос.

– Мадам Сарр, это майор Сервас, – сказал он внятно, но негромко, чтобы не привлечь внимания соседей. – У меня новости, касающиеся расследования гибели Мусы

Он услышал, как звякнула цепочка, потом в двери повернули ключ. Дверь чуть приоткрылась, и она с недоверием уставилась на Серваса сквозь щель. Но она, видимо, помнила, что он помог ей, потому что распахнула дверь и провела его в гостиную.

– Хотите что-нибудь выпить?

– Спасибо, кофе, если можно.

Она вышла в кухню. В квартире было тихо, в доме тоже. Она поставила перед ним чашку на блюдечке и сахарницу и села с другой стороны низкого столика.

– Мадам Сарр, – сразу начал он, – у нас есть доказательство, что ваш сын невиновен, что он не насиловал ту девушку.

Он увидел, как сразу сморщилось и постарело ее лицо."

"– Ну разумеется, он ее не насиловал. Муса никогда бы такого не сделал.

Сервас покачал головой:

– Я счел нужным вам об этом сообщить.

– Спасибо, майор, что побеспокоились.

Она зондировала его горящими черными глазами. И он догадался, о чем она спросит.

– Вы знаете, кто убил моего сына?

Он немного помолчал.

– То, что я скажу вам, – информация конфиденциальная, – наконец произнес он. – Могу ли я взять с вас слово, что она не выйдет за пределы этой гостиной?

– Продолжайте, майор.

– Мы знаем, кто это сделал.

Она кивнула, опустила глаза и встала.

– Это были полицейские?

Сервас сглотнул.

– Мадам Сарр, я все вам расскажу, когда придет время, даю вам слово. И ничего не утаю. Но следствие еще не закончено.

– Вы ведь узнаете истину, правда? – почти умоляюще спросила она.