Любовь и опасность

Им был необходим предлог свергнуть мальчика и предложить корону герцогу. Они его нашли.

– А где маленькие Эдуард и Дики? – осведомилась Адэр.

– Король Ричард отослал их в Миддлем, хотя об этом знают далеко не все. Он посчитал, что они будут в большей безопасности вдали от столицы. Королеве удалось перетянуть на свою сторону нескольких влиятельных людей. Но все были пойманы и арестованы. Никто не желает гражданской войны, но Элизабет и ее сообщники никак не поймут, что война обязательно разразится, если она будет стремиться завладеть браздами правления и станет отдавать приказы устами своих сыновей.

– Все же дядюшка Дикон – сильный и благородный человек. Он не позволит отнять у себя власть. И нам это только на пользу. Продолжайте, милорд, – попросила Адэр.

Граф Стентон продолжил свой рассказ. Описал коронацию и добавил, что почти все знатные английские семьи сочли своим долгом присутствовать.

– Я оставался до того момента, когда было совершено помазание. На его голову возложили корону и объявили законным королем Англии, а потом он созвал своих людей, сел на коня и вернулся домой. Так что да здравствует король Ричард Третий! – воскликнул Эндрю. Ему вторили голоса собравшихся. Не было никакого сомнения, что народ Стентона горой стоит за нового короля.

Фиалковые глаза Адэр сияли.

– Дядя Дикон будет великим королем! – объявила она.

– Боюсь, ему еще многое нужно преодолеть, – вздохнул Эндрю. – Элизабет Вудвилл ненавидит короля всей душой. Она будет мутить воду и не успокоится, пока не увидит его мертвым. А он слишком благороден, чтобы приказать уничтожить суку!

– Я бы отравила ее! – выпалила Адэр. – Но скажи, новая королева тоже в Лондоне? И как насчет малыша Недди?

– Она была коронована одновременно с ним, – сообщил граф. – Однако маленький принц остался в Миддлеме. Ты сама знаешь, как он слаб здоровьем, бедный мальчик!

Глаза Адэр наполнились слезами.

– Уж не представляю, долго ли он еще проживет. А несчастная леди Анна больше не беременела. Дядюшке Дикону придется объявить наследником либо Генриха Ланкастера, либо одного из моих единокровных братьев, ибо у него нет иного выхода. Хотя Бекингем считает, что у него равные, или даже большие, права на трон.

– Любимая, довольно говорить о вещах, которые нас не касаются, – покачал головой граф.