Люби меня

Пока наблюдала за тем, как Саша обнимается с этой красоткой, в глазах слезы собрались, и сейчас мне приходится часто моргать, чтобы их прогнать.

– Кто это, Дань? – шепчу, не скрывая беспокойства. Инстинктивно придвигаюсь ближе к нему. Чувствую значительное облегчение только потому, что больше не одна в этой толпе. – Ты ее знаешь?

Шатохин опускает руку мне на поясницу. Кажется, словно защитить стремится. Только вот от кого? Отвечать на мои вопросы не спешит. Направляет напряженный, будто бы взбешенный взгляд на Фильфиневича.

Только что я могу сделать?

Чувствую себя как никогда потерянной. А еще раненой, униженной и необычайно беспомощной.

«Зачем? Зачем вы так? Зачем?!» – сама не знаю, к кому конкретно этот внутренний крик обращен.

Наверное, ко всем в этом зале. К миру, который отказывается меня принимать.

Как так можно? Как?!

Мне не остается ничего другого, кроме как продолжать рассматривать блондинку.

Королева красоты – слишком мелко. Эта девушка сверкает, как состоявшаяся суперзвезда. Когда она, наконец, отлипает от моего Сашки и с улыбкой поворачивается в зал, у меня появляется ощущение, что я внезапно очутилась на какой-то помпезной церемонии в Голливуде.

Она шикарная. И она, как бы горько мне не было это признавать, усиливает красоту и статус моего Георгиева. Вот что значит правильная женщина рядом… Смотрю на него сейчас, и будто абсолютно чужого, недоступного мне человека вижу. Хоть он и остается мрачным, это нисколько не портит блеск общей картинки, в рамках которой даже Людмила Владимировна получает дополнительные баллы."

"Все вместе – она, Игнатий Алексеевич, Саша и эта девушка – выглядят как спустившиеся с Олимпа божества.

– Вижу, что сюрприз удался, – заключает блондинка мелодичным голоском. И смеется она как гребаный колокольчик. – Ради этой реакции, дорогой мой Алекс, стоило преодолеть океан!

– А я говорила, что он будет изумлен… – поддакивает Людмила Владимировна с излишней и совершенно неестественной радостью.

– Ну, еще бы! – замечает Игнатий Алексеевич, глядя на эту девушку с какой-то сальной ухмылочкой.