Любимый с твоими глазами (СИ)

Зачем?! Кто за язык дернул?! Вот для чего это было нужно?! Как дура вложила ему солонку в виде ключа от кабинета, и сердце свое тоже сама раскрыла, чтобы он туда эту самую соль насыпал.

Видеть-то его в привычных декорациях оказалось невыносимо.

Заходит медленно, касается взглядом книжных полок, где когда-то стояли дорогие сердцу вещи. Его вещи. Олег создал себе кусочек материального и настоящего в океане притворства и лжи — это была его самая любимая комната. Он подолгу здесь закрывался, конечно…Сейчас от этого времени почти ничего не осталось — факт, но стены хранят его дух.

Его и его отчаяния.

Я не могу на это смотреть. Бормочу что-то под нос, когда говорю, что помогу пока переодеться Давиду, а сама ухожу в гостиную. Сын моей помощи не ждет и не примет — он сам, он взрослый уже, а мне минута нужна…

С головой ведь накрывает. Засасывает…

Шесть лет назад; Алиса

Я не могу слышать, как он уходит. Сижу в гостиной, как трусиха, пошевелиться боюсь, потому что боюсь еще больше — хоть одно движение, и я развалюсь на части.

Это дико больно. Мама принесла нам возможность развестись, и казалось бы, да? Вот она, такая желанная свобода, гордость ликует, но почему тогда так больно? Почему еще больнее, когда он с радостью все принимает?

Олег сел и написал заявление быстро, четко, коротко. В принципе, как делал все остальное — лаконично. Меня же трепало и трепало на ветру, как порванную занавеску когда-то красивого, богатого окна. Почему-то такие ассоциации наиглупейшие пришли в голову. Может, потому что мне дико захотелось из него выйти?

Я потеряна.

Не знаю, что мне делать дальше, как мне со всем этим справиться? А сейчас он еще и уходит…Как будто все мои кошмары берут и оживают по щелчку пальцев.

БАХ!

Что-то падает в прихожей, и я вздрагиваю. Обернуться — ни за что, но тело я свое все равно не контролирую. Да и как иначе? Я действительно тону в тягучих мыслях, как в зыбучем песке.

Пожалуйста, не уходи. Я тебя умоляю, родной, останься. Просто…останься.

Как на репите повторяю про себя.

Шепчу мантру, если кому угодно. Но немую. Я ему этого никогда не скажу. И что простила бы все, если бы он только захотел этого прощения. И что люблю его и знаю, что всегда буду. Что он нужен мне. Очень нужен. Я без него не знаю, как жить, как дышать и быть полноценной. Часть меня всегда будет висеть на его запястье вместе с той самой черной жемчужинкой или маленьким кулончиком в виде сердечка, который я когда-то прикрепила к его рубашке. На удачу.