Лишний_в_его_игре

Мне нравится пить с Катериной Николаевной чай, и наши беседы, и даже злосчастный ужин понравился. У меня и в мыслях не было получить от нее что-то еще, тем более… деньги?

— Она сама предложила мне бесплатные занятия, я тут ни при чем! — Пытаюсь отбиться. Обвинения такие внезапные, что я не успеваю придумать достойные ответы.

— Жалкие отмазы! — морщится Ярослав. — Хватит корчить простачка, не получится! — Он еще сильнее мрачнеет. — Я тебя насквозь увидел, Хмурь. Ты специально спросил про мои планы и упомянул чертову контрольную.

Показал контраст: посмотрите, Катерина Николаевна, я такой идеальный, а ваш сын просто кусок говна!

Я округляю глаза. Так вот почему он вчера взбесился! Он подумал, что я… ссорю его с мамой? Да я же хотел только выгородить его!

— Неправда. Я не хотел ничего такого, — подавленно говорю я. — Наоборот, думал тему перевести.

Не верит. Тяжело дышит, глаза прищурены. Вот-вот сорвется и врежет.

— Я же хотел как лучше… — делаю новую попытку.

— Просто отвали от мамы! — Перебив, Ярослав толкает меня.

— Перестань кормить ее сказками. Строить дурацкие слезливые глаза. Ты как голодная уличная животина, это отвратительно, Хмурь! Ты просто отвратительный!

Вспыхиваю, но не успеваю ответить: Ярослав вдруг выхватывает у меня коробку с диском. И двумя руками сгибает ее…"

"— Нет! Это не мой! — в ужасе восклицаю я, но поздно.

Раздается треск. Он просто ломает коробку пополам. И бросает мне под ноги.

— Не оставишь нас в покое, — рычит он, — в следующий раз это будут твои кости.

Он разворачивается и уходит.

А я в шоке смотрю себе под ноги. Как я скажу Ксюше, что диска, за которым мы охотились весь день, больше нет?

Может… Сломалась только коробка? Я с надеждой поднимаю ее останки. Открываю. Увы. Смотрю на расколотый надвое диск, а затем перевожу взгляд на дверь магазина.

Ксюша выходит наружу, замечает, что я за ней наблюдаю, радостно машет мне наклейками и бежит в мою сторону.

— Я столько всего купила! — воодушевленно говорит она, приблизившись. — Дома покажу. Ну что, пойдем? — Тут она замечает мой понурый вид, настораживается.

— Дань? Что с тобой?

— Ксюш… — Я сгораю от стыда и вины. — Прости меня.

— За что? Что случилось-то?

И тут она опускает взгляд, замечает раскрытую коробку. Лицо мрачнеет.

— Ты его уронил? — спрашивает она, но тут же, видимо, понимает, что

так

уронить невозможно.

Она забирает у меня коробку, вертит в руках. Окончательно осознает, что сломали ее специально. Смотрит на меня: глаза мокрые, губы дрожат.