Лишний_в_его_игре

Поэтому, находясь здесь, я чувствую умиротворение.

Я ложусь на кровать Ярослава, закрываю глаза. Наслаждаюсь теплом и спокойствием.

— Данчик, пора вставать, — говорю я, меняя голос, и отвечаю сам себе уже обычным голосом:

— Ну, мам. Еще пять минуточек.

Снова меняю голос:

— Ну хорошо, только пять. А то опоздаешь в школу.

Выдерживаю паузу.

— Сынок, пять минут прошло. Вставай. Я уже приготовила завтрак. Твои любимые оладьи.

— Хорошо, мам. Иду.

Я поднимаюсь, прохожу в кухню. Сажусь за стол перед воображаемой тарелкой.

Беру воображаемую вилку. Ем воображаемый оладушек.

— Спасибо, мам, очень вкусно! Но не стоило так трудиться, готовка занимает так много времени, ты, наверное, очень рано встала."

"— Не беспокойся, сынок, мне в радость приготовить для тебя вкусный завтрак. Не забудь сегодня контурные карты, у тебя география. Что приготовить на ужин?

После «завтрака» я иду в комнату Ярослава, смотрюсь в зеркало, прикладываю к себе воображаемый наряд.

— Вот, я погладила тебе чистую рубашку, — говорю я голосом мамы.

— У тебя всего десять рубашек! Давай в субботу съездим в торговый центр, купим еще? И новые брюки, джинсы и туфли. А еще я присмотрела для тебя красивый кожаный портфель…

— Да, отлично, мам! — отвечаю я своим голосом. — А тебе купим новое платье, то нежно-голубое, помнишь? Насчет которого ты все сомневалась. Я думаю, надо взять. Оно тебе очень хорошо. Когда ты была в нем, твои волосы и кожа прямо светились…

Когда я один, мне очень просто озвучивать свои мысли. Говорить вещи, которых я никогда бы не сказал при ком-то.

Даже если бы рядом действительно была Катерина Николаевна… Катерина. Все эти приятные слова, благодарности и комплименты предназначены только для ее воображаемого двойника из моих грез.

* * *

Катерина Николаевна становится для меня тем самым взрослым, которому хочется задавать вопросы о чем угодно, от состава мороженого до устройства мироздания. Почему-то кажется, что она знает все на свете.

Раньше, когда я хотел что-то узнать и спрашивал Нонну, она вместо ответов давала мне подзатыльники, и я перестал спрашивать.

Но теперь, рядом с Катериной Николаевной, я снова хочу знать как можно больше. Это чувство похоже на дикий голод.

— Что такое любовь? — спрашиваю я как-то за чаем.

— Сложный вопрос… — Вид у Катерины Николаевны становится озабоченным. — Наверное, это чувство огромной привязанности к кому-то.

— А что любовь значит именно для вас?

Она задумывается. Наверное, думает о Ярославе.