Кротовский, сколько можно? (СИ)

Несколько десятков броневиков, ощетинившись пушечными дулами и пулеметными стволами, только что сошедшие с конвейера, отправляются под конвоем английских войск.

Впору зубами заскрипеть. Вся эта техника поедет к Мартыну. Вся эта техника направит дула против Кнышского, а значит, и против меня. И я ничего не могу поделать. Все что могу — это жалкий аудит в надежде оштрафовать англичан на смешную сумму, которую они выплатят с кривой самодовольной ухмылкой…

Глава 13

Однако… транспортом я не озаботился… Филиппыча дергать не хочу, он у меня смотрящий по аудиту.

— Кротовский, — из окна тормознувшей тачки высунулась Ева, — А ты чего тут прогуливаешься?

М-да.

— Наблюдал с тоской и болью выход бронеколонны с Моргорского конвейера, — жалуюсь Еве, — Самое противное в этом: помешать никак не могу.

— Кое-что можешь, Кротовский… и делаешь… — убежденно говорит Ева, — Слона надо есть по частям.

— Думаешь, по зубам нам такой слон?

— По зубам, Кротовский. Не сомневайся. Я как раз ехала сейчас на кожевенную фабрику. Прокатишься со мной?

— А что там?

— Там намечается показательная порка британской промышленности.

— А поехали. Хочу поучаствовать в показательной порке. Ты выставила им требования?

— Целый рулон требований.

— Англичане не подотрутся твоим рулоном?

— Устанут подтираться. Никто другой так не загаживает город, как кожевенная фабрика. Люди работают в самых скотских условиях.

— А почему не увольняются?

— Об этом можешь сам у них спросить. Мы подъехали.

Ева остановила машину недалеко от фабричной проходной, перед которой явно назревает гражданский конфликт. Евины пикетчики перегородили вход и не дают работникам попасть на фабрику. Работники в свою очередь стремятся на фабрику попасть.

— Одумайтесь, — кричат им пикетчики, — Вы травите себя на вредном производстве.

— А ты что ли, горлопан, будешь наши семьи кормить? — возражают работники и усиливают натиск, пытаясь отодвинуть пикетчиков от входа.