Кротовский, сколько можно? (СИ)

Добравшись до приграничной деревеньки в двух километрах от линии фронта, приземлился в сотне метров от дома, над которым развевается флаг владетеля Кнышского, деактивировал слияние и издалека помахал рукой. Охранники, дежурившие возле дома если не меня, то Ныра узнали. Других волков размером с лося здесь точно не видывали.

— Владетель здесь? — спрашиваю, подойдя к дому.

— Так точно. Он в штабе.

Ну, пусть будет в штабе. Толкаю входную дверь и захожу внутрь.

— Граф, очень рад, — Кнышский оторвался от стола с разложенной картой южного приграничья.

Вместе с Кнышским на меня обернулись его штабные офицеры. Вид у владетеля усталый и осунувшийся. Эту ночь он явно не спал, как впрочем и я.

— Как вы, владетель, держитесь?

— Держимся, но вы сами слышите. Третий час грохочет, не переставая.

Киваю согласно. Разрывы снарядов теперь слились в один непрекращающийся грохот. Перед решительным наступлением противник снарядов не жалеет.

— Извольте взглянуть, граф, — Кнышский указал на карту, — Нам пришлось дважды отходить на заготовленные позиции.

— Дальше отступать не придётся. Сегодня все решится.

— Вы так думаете, граф? — Кнышский нахмурился, — Он явно нацелился на длительное позиционное противостояние.

— Я в этом уверен. Вам доложили про обходной маневр войск каханата?

— Да, спасибо Белковскому воеводе, если бы он не предупредил, нас ожидал бы полный крах, каханат зашел бы к нам с тыла.

— Скажу больше. Белково готово выступить на нашей стороне. Каханат сам получит неожиданный удар в тыл.

— А вот это очень хорошая новость, — Кнышский выдохнул с облегчением, — Мы хотя и знаем теперь направление флангового маневра каханата, встречать его особо нечем… Вся надежда на минные поля.

— А мин хватает?

— Последнюю партию мин как раз там и заложили. Спасибо вам, граф, очень своевременно.

— Отлично. Вообще-то я жду еще одну партию вооружений.

— Еще мины? — поинтересовался Кнышский.

— Не совсем. Скажем так, летающие мины. Грузовой конвой должен прибыть в ближайшее время.

— Даже представить себе не могу, что за летающие мины, — Кнышский в недоумении развел руками, — Знаете, граф, когда я начинаю думать, что удивить меня еще больше просто невозможно, вы снова удивляете чем-то совершенно поразительным.