КроШа

"

"Мужчина подался назад, и сел на пятки. Взгляд антрацитовых взгляд неотрывно прилип к нежному девичью лицу.

— Перевернись на колени и встань «раком».

Губы Леры беззвучно выдохнули «что». Не то ли от удивления, не то ли от возмущения.

— Ты меня поняла, — она разозлила Сардынова, он прищурил глаза сильнее, всем своим видом показывая, что ждет.

Лера с трудом сдерживала удушливую панику, готовую прорваться наружу. Миссионерская поза ему чем-то не угодила. Липкая капелька испарины заструилась по позвоночнику. Девушка неуклюже села.

Встала на колени.

Оперлась на локти.

— Ноги чуть в стороны разведи.

Проклятый контролер!

На глазах всё же выступили слезы. Лере пришлось часто-часто заморгать, чтобы не позволить им сорваться вниз. Дежа вю, да и только.

Видимо, встала она не совсем правильно, потому что одна рука опустилась ей на позвоночник и с силой надавила, прогибая.

Девушка зажмурилась.

— Стой, как стоишь.

Что он имеет в виду?!

Матрас чуть прогнулся, когда Сардынов встал с кровати. Лера не стала поворачивать голову, чтобы узнать, куда он пошел и зачем. Скоро и так всё узнает.

Так и оказалось.

Когда нечто вязкое и прохладное коснулось её лона, Лера чуть слышно пискнула. Смазка. Он наносит на её складочки смазку. Вот и вся прелюдия! Хотя, с другой стороны, не думала же она на самом деле, что, находясь в столь нервном состоянии, когда ни о чем, кроме родных, она думать не могла, в её организме внезапно проснется чувственность, и она увлажнится от ласк незнакомого, более того — купившего! — её мужчины?

Н-да… Это только в любовных романах.

Жизнь — вот она.

Жизнь — это, где Валерия стоит «раком» перед Сардыновым.

Жизнь — это, где нет места ласкам и сочувствию.

Жизнь — это большая головка эрегированного члена, уверенно раздвигающая её складки.

Жизнь… Это обжигающая боль от разрыва девственной плевы.

Было адски больно.

Валерия, глуша крик боли, сжала зубы с такой силой, что они заскрежетали. Боль хлынула в поясницу, опоясав её. Локти задрожали, и Лера чудом не рухнула. Пришлось уткнуться лбом в подушки.

— Сейчас пройдет.

Сардынов не двигался. Давал возможность привыкнуть к себе. Своеобразное проявление заботы?

Сколько они простояли таким образом, Лера не знала. Она, чтобы уменьшить боль, глубоко задышала.