КроШа

Ещё шире… Сама того не осознавая, она продолжала смотреть на Сардынова. Её глаза превратились в море эмоций. Где они плескались, балансируя на грани добра и зла. И Тимур не мог от них отвести взгляда. Они заворожили его, притянули.

Девушка действовала с присущей ей толикой отчаяния и авантюризма. Бросилась в омут с головой. Не понимая, как привлекательна и желанна в данный момент. Покоряясь и бунтуя одновременно.

Он входил в неё медленно. Сантиметр за сантиметром растягивая опухшие складочки. Влажные… Молчаливая бунтарка была для него готова.

Нет.

Лишь непроизвольно глаза распахнула шире.

А реснички подрагивают.

Хочется глазки-то закрыть. А нельзя.

Сардынов задвигался. Медленно, но оттого не менее мощно. Проникал в податливое молодое тело молча. Так же продолжая изучать девочку.

Валерия лежала, и первое время честно пыталась не двигаться. Злость завладела душой. Даже не злость, а какая-то детская обида. Весь вечер можно было охарактеризовать одним словом — «нелепый».

Когда внизу живота уже появилось привычное тепло, девушка сжала губы. Вот не кончит она! Не кончит и всё тут! Потому что её ответная реакция неправильная.

Заметив, что движения Сардынова стали более резкими, а на лбу выступили капельки пота, не смогла не возликовать. Она догадалась, что он на грани. Что сейчас вот-вот кончит. И не ошиблась.

Лера не кончила. И была этому факту рада.

Медленно выйдя из девушки, Сардынов упал на подушку рядом.

— Теперь спать.

Ну, наконец-то! Не может быть!

Лера даже не пошла в ванную. Сил не было. Как-то разом она выдохлась и эмоционально и физически.

Хлопком потушив свет, Сардынов откатился на другую стороны кровати, создав между их телами воздушное пространство.

Лера же, наконец, смогла прикрыть глаза.

Завтра будет не менее тяжелый день, чем сегодня. Она запланировала нелегкие разговоры с высшим начальством, и не угомонится, пока не получит кое-какие разъяснения.

Проснулась Лера от того, что ей стало трудно дышать. Спросонья девушка не поняла в чем дело. Почему так тяжело? И ещё какие-то странные непонятные, оттого ещё более настораживающие ощущения.

Стон боли, его сложно спутать со стонами удовольствия, заставил её резко вынырнуть из омута сна.