Красавица и Чудовище

Я ненавидела свое состояние… что он смог довести меня до такого, поэтому уткнулась лицом в изгиб его шеи и ударила его кулаком в грудь.

Наверное, нападать на него таким образом было очень плохой идеей, но мне было все равно. Как он смеет? Как он смеет так обращаться со мной? Просто потому, что он искушенный мужчина, который точно знает, как работает женское тело, не означало, что он должен заставлять меня чувствовать себя такой грязной дешевкой.

Он оставался неподвижным, пока я била его. Я знала, что мои усилия были ничтожны и бесполезны.

Когда я выдохлась, он схватил меня за запястья и отвел их от себя. Крепкой хваткой удерживая их над моей головой. Сорвал тонкие стринги с бедер и отбросил клочья прочь. Они упали на пол с шепотом поражения.

Моя грудь все еще вздымалась, пока я пыталась отдышаться.

«Я его ненавижу», — решила я, наблюдая, как темнеют его глаза. Он расстегнул молнию на брюках, и прежде чем успел вытащить член, я закрыла глаза и отвернулась.

— Смотри на меня! — прорычал он.

Тихая угроза в его тоне пугала, и я повернула голову.

Он вытащил член, и это был самый массивный, толстый, агрессивно выглядящий член, который я когда-либо видела. Пульсирующие вены змеились по гладкой коже. Что-то странное произошло внутри меня. Ненависть сменилась обжигающим желанием. Оно проникало в каждую щель и клеточку.

Я хотела этот агрессивный, неукротимый член глубоко внутри. Глубже, чем кто-либо из мужчин проникал раньше. Я чувствовала себя близко к тому, чтобы сгореть, и нуждалась в освобождении.

Мои бедра бесстыдно дернулись вперед с силой потребности, рвущейся из меня. Схватив основание члена, он протолкнул его вдоль складок, распределяя влагу по всему стволу. Сверля меня взглядом, Лука чуть присел, расположил толстую головку твердого, как камень, члена у моего входа и вонзился одним яростным толчком.

Я зашипела.

Он был таким большим, что на секунду мне показалось, будто меня разорвало на части. Затем я откинула голову назад, наслаждаясь незнакомым растягивающим ощущением.

Пригвожденная к двери, я прижалась к нему бедрами, а влажный, набухший бутон клитора отчаянно терся о его кожу.

— Не останавливайся, — настаивала я, не в силах больше выносить эту пытку.

— Умоляй об этом, — прорычал он.