Красавица для Медведя

Я ощущала теплое дыхание, слышала громкий стук сердца и чувствовала, как мое бьется ему в такт. И все вопросы, которые я хотела задать, растворились в огромной жажде, утолить которую мог только он – мужчина, сумевший покорить не только мое тело, но и душу. Тот, кто оказался близок настолько, что я удивлялась, как жила без него раньше.

– Илюш…

– Тш-ш… Ничего не говори. Иди ко мне.

Пальцы Ильи зарылись в мои волосы, поцелуй зажег внутри знакомый огонь.

– Илья, мы не должны сейчас… Ты ранен.

– Именно сейчас и должны, – усмехнулся Илья и развернул меня к окну, заставив упереться руками в подоконник.

– Но твоя рана…

– Ничего с ней не будет. Еще и заживет быстрее. Ты читала, что секс помогает оборотням ускорить регенерацию? Нет?

Я вскинула на Илью удивленный взгляд, а Баженов усмехнулся и расстегнул застежку моих брюк.

А потом моей шеи коснулись теплые губы, штаны оказались на полу, грудь накрыли крупные ладони. И все посторонние мысли тут же вылетели из головы.

Горячо… Как же горячо и сладко было от резких движений и от ласки умелых пальцев на ставших слишком чувствительными сосках.

Вечерний воздух парным молоком проходился по горящей коже, где-то вдалеке кричала сойка, а я хваталась за подоконник и уже не могла сдерживать стоны. Они рвались с моих губ, растворялись в темноте приближающейся ночи и сливались с дыханием Ильи.

* * *Утро мы встретили в спальне – большой, с высокими потолками и узкими стрельчатыми окнами, сквозь которые просачивались первые лучи рассвета.

Когда я проснулась, Илья уже не спал. Лежал рядом, прижав меня рукой к своей груди, и смотрел так пристально, что мне даже не по себе стало.

– Привет, – тихо шепнула в близкие губы.

– Привет, – также тихо ответил Илья.

– Как ты? Бок не болит?

Вчера я все-таки обработала и перевязала рану, но выглядела она уже не такой серьезной, видимо, регенерация сделала свое дело. Наверное, поэтому я и поверила Илье, что ему ничего не грозит, и можно обойтись без врача.

– Нет, – покачал головой Баженов и поцеловал меня, правда, спустя секунду неожиданно отстранился.

Вид у него был настороженным, мне даже показалось, что он к чему-то прислушивается.