Краденое счастье

Перед ее приходом Слава только разложил продукты и начал чистить картошку. Фрида улыбнулась, глядя, как толсто он срезал кожуру, по сути делая из круглого овоща куб.

Когда Слава вернулся с корзинкой, она попросила его поточить ножи, а сама стала мыть овощи, чтобы за шумом воды не слышать скрежета точильного камня.

И как-то получилось, что Фрида закрутилась по хозяйству, все расставила под свою руку, и так увлеклась, что забыла про соседа.

Странно, обычно она чувствовала себя скованно с малознакомыми людьми, старалась выбрать интересную для них тему разговора, а сейчас сновала по чужой кухне, думая только о том, как бы приготовить такой вкусный борщ, чтобы Слава обалдел от восторга.

"– Слушайте, вы такая расторопная, прямо как Золушка, – улыбнулся сосед, и Фрида удивилась, как просияла его мрачная физиономия.

– Обычная, ничего особенного, – буркнула она и высыпала в суп капусту, нарезанную тончайшей соломкой.

– Такой аромат, что даже голова кружится. – Слава вернулся к своему занятию. Как Фрида рассмотрела, он пришивал лямку к брезентовому рюкзаку. – А вы умеете фаршированную рыбу делать?

Фрида остановилась и почувствовала, как дрогнуло ее лицо.

– Это сейчас был сарказм?

Слава отложил рюкзак, не забыв воткнуть в него иголку, и встал.

– Что вы, Фрида, – сказал он мягко, – просто я много слышал хорошего об этом блюде, а попробовать как-то не пришлось. И если бы я издевался, то сказал бы «фагшигованная хиба». Ну или как-то так, я не мастер передразнивать.

– Да?

– Да. Давайте расставим все точки над «i», Фрида. Я не антисемит и вообще считаю все эти предрассудки страшной глупостью. Быть антисемитом все равно что кататься на коньках в гипсе.

– В смысле?

– В смысле мы все знаем, что, выходя на лед, можно поскользнуться и что-то себе сломать. Но если для профилактики заранее загипсовать себе конечности, то и от падения не убережешься, и далеко не укатишься. Я встречал в жизни многих людей, и все были разными. Некоторые были добры ко мне, некоторые – нет. Одни предавали, другие выручали. С кем-то было интересно, глупость других приводила в изумление.