Краденое счастье

Мне для полного счастья только не хватало, чтобы меня осуждали всякие сопляки неизвестно за что.

– Давайте просто решим, что делать, чтобы никто не пострадал, – глядя в пол, сказал Зиганшин. – Я здесь не как полицейский, а как спасенная вами душа, поэтому вы можете мне довериться.

– Слушай, спасенная душа, хватит говорить загадками, – фыркнула Галина Ивановна, – и, кстати, ты в курсе, что человек сам спасает свою душу, за него никто не может это сделать?

– Ситуация такая, что я даже не знаю, как начать.

– Короче.

– Галина Ивановна…

– Еще короче.

– В общем, появились доказательства, что вы и есть… – Зиганшин остановился, зажмурился, как перед прыжком в воду, и выпалил: – Серийный убийца.

– О господи, Холмс! Но как вы догадались? – расхохоталась его собеседница. – Серьезно, Митя, что за чушь?

– Не чушь, – упрямо повторил Зиганшин, – вы же учились в школе вместе с Аней Лисовец?

Галина Ивановна кивнула, и Мстислав Юрьевич рассказал о новогодней гирлянде, о Тане Верховской, занявшей место, обещанное Карлиной, о Полине Зыряновой, пропавшей жене человека, так некрасиво обошедшегося с Галей, о Светлане Поливановой и о том, что муж погибшей галеристки является известным кардиологом и ровесником Галины Ивановны, стало быть, мог иметь с ней роман, и о необычной дружбе с Ярославом Михайловским.

Когда он закончил, Галина Ивановна долго сидела молча, и Мстислав Юрьевич испугался, что сейчас она действительно во всем признается.

– Не, ну логично, че, – наконец сказала она и взяла с подоконника сигареты. Прикурила, со вкусом затянулась и медленно выпустила дым в потолок, – ты прямо меня убедил! Вот если бы я точно не знала, что этого не делала, то поверила бы тебе без всяких колебаний.

– Правда не делали? – Зиганшин напрягся.

– Ну конечно нет! Не веришь мне, спроси у Колдунова. Мы с ним в день убийства Инги оперировали жуткий непроход, и как зашли в живот, так там и оставались почти до самого утра. Я, конечно, не ас дедукции, но мне всегда казалось, что в таких случаях сначала надо алиби проверять, а потом уж обвинениями бросаться. Кстати, кто тебе сказал, что Зырянов был моим любовником?

– Черных.

– Ты эту дуру слушай больше, она с детства врет, как Геббельс.