Корректировщик

Справившись с «вестибуляркой», Алиссон задумался над глубокой философской проблемой: какая причина побудила его принять участие в очередной авантюре Кемпера? Дружили они с детства, и всегда заводилой во всех компаниях и похождениях был Вирджин.

Они почти не разговаривали, хотя Кемпер дал шлем с ларингофонами и пассажиру. Лишь когда солнце зашло и внизу перестали встречаться огни – свидетели вторжения человека в жизнь гористой пустыни Невада, Вирджин окликнул палеонтолога:

– Не уснул, старина? Скоро будем на месте.

– А я думал, что придется прыгать с парашютами, – меланхолически пошутил Норман.

Кемпер фыркнул.

– За всю жизнь я прыгал с парашютом всего два раза, третий был бы лишним. Смотри вниз, вправо по борту градусов десять.

Алиссон напряг зрение и через минуту в хаосе коричнево-черных бугров и рытвин под самолетом разглядел маленькое облачко зеленовато-желтого свечения.

– Что это?

– То самое, из-за чего я оторвал тебя от комфортного туалета. Держись крепче, сейчас немного потрясет.

«Ишак» резво завалился влево, нырнул вниз, земля и вечереющее небо поменялись местами, но ненадолго. Когда Алиссон сориентировался, самолет уже катился по твердому грунту, подпрыгивая на неровностях почвы, вонзая вперед столбы прожекторного света. Остановился, пробежав метров двести. Кемпер выключил моторы, и наступила пульсирующая тишина.

– Жив, орел?

– И весел, – вяло пошутил Норман.

– На место пойдем завтра. – Вирджин снял шлем и оглянулся. – Э, да ты совсем квелый, парень. Посиди здесь, пока я поставлю палатку.

– К черту, – сказал Алиссон, проведший в воздухе в общей сложности одиннадцать часов с лишним. – Я способен уснуть и так. Разбудишь завтра к вечеру… а еще лучше послезавтра. Что там светилось так красиво? Радиация?

– Фон, конечно, выше, чем везде в пустыне, кроме «нулевых точек» [5], но в костюмах, которые выдаются всему летному составу полигона на время испытаний, пройти можно.

Алиссон кивнул и провалился в сон, как в пещеру. Он не проснулся даже тогда, когда Кемпер перенес его из кабины в палатку и впихнул в спальный мешок, сняв только мокасины.

* * *Летчик поднимался первым, и Алиссон видел только склон горы и подошвы его сапог.