Корректировщик

Подполковник был высок, смугл, красив и лаконичен.

– Слушаю вас, – бросил он, кивнув гостье на походный складной стул. – Что вы хотели сообщить?

– Не уничтожайте Мутика, – сказала Марина, мучительно подыскивая нужные слова.

– Кого, простите?

– Ну… этого двутела. Это я его так назвала – Мутик, от слова «мутант». Но он не мутант.

– Откуда вы знаете?

– Это я его нашла… в километровой зоне. Мы трубы тянули, и под камнями я увидела его. Думала – ящерка, жалко стало. Проверила дозиметром – ноль, ну и взяла с собой, принесла в дом.

– Интересно. – Подполковник окинул девушку иронично-скептическим взглядом, сел за стол. – Значит, вы являетесь его воспитателем, так сказать? Кем вы работаете?

– Ликвидатором… инженер по разработке металлоконструкций. Вы не улыбайтесь, я не сумасшедшая! – рассердилась Марина. – Мутик действительно дезактивирует территорию с любым видом загрязнений. Вы тоже могли убедиться в этом. И он не мутант, как я думала сначала, он попал на Землю из космоса.

– Ясно, – хлопнул подполковник ладонью по столу.

В палатку заглянул рослый адъютант командира батальона, выжидательно глянул на посетительницу, моргая белесыми ресницами. Марина встала, окинула красивого подполковника уничтожающим взглядом.

– Вы еще придете ко мне за консультацией, друже комбат. С Мутиком могу договориться только я. – Марина вспомнила об Алевтине. – И моя подруга, она скоро приедет. Вас он не послушается, а пуль не боится.

– Спасибо за информацию, – махнул рукой Сидорович, сняв трубку телефона и тут же забыв о гостье.

Когда Марину проводили за границу лагеря, она оглянулась и сказала, глядя на сумрачного адъютанта подполковника, одетого в защитный комбинезон без знаков различия, но с трезубцем на плече:

– Неужели среди вас нет умных людей?

Вопрос ушел в воздух. Адъютант к числу упомянутых людей явно не принадлежал.

…Закончив дела в Москве, сдав материал о Чернобыльской АЭС в редакцию и проведав собаку, оставленную у друзей, Алевтина прибыла в Чернобыль спустя неделю после прощания с Мариной.

Что это за «особый режим», Алевтина познала на собственной шкуре, когда ее вышвырнули из автобуса, возившего работников станции от Славутича к АЭС.