Королевская кровь. Книга 8

- Я бы сказал - совершенно ясно, что они открываются прицельно, - мелодично согласился Хань Ши, - и логично ждать открытия остальных по тому же принципу. Каким-то образом иномиряне сумели организовать открытие порталов там, где это нужно им. Но, к сожалению, я не понимаю, как это возможно. Понятно одно - в любой момент очередной портал может открыться рядом с Пьентаном или Истаилом. Хотя у тебя, Владыка, в последнюю очередь. Уж очень сильны сейчас над Песками стихийные связи."

"Владыка Нории невозмутимо кивнул, с удовольствием подставил лицо очередной порции брызг.

- Поэтому я все еще не могу прийти к вам на помощь, Василина, Демьян, или отправить войска в Инляндию или Блакорию. Но очевидно, что рано или поздно нам придется объединить усилия.

- Бермонту не нужна помощь, - произнес Демьян, чуть порыкивая. Он был агрессивнее обычного, и волны звериной энергии, которые шли от него, ощущали все присутствующие. Мариан так вовсе периодически с усилием выпрямлял сгибающуюся спину.

- Я понимаю, почтенный император, - сдержанно проговорила Василина, - оттого и не прошу помощи. Достаточно того, что наши министерства работают в плотной связке и уже спланирована быстрая переброска войск на случай, когда появится такая возможность.

Эмир Тайтаны вдруг выпустил дым, лениво пошевелился на своих подушках, привлекая внимание:

- Братья и сестры, - медовый голос его и улыбчивость никак не сочетались с темами, поднимаемыми советом, - боги не дали нам своей крови в правление, но дали народам Эмиратов храбрость и горячие сердца.

- Бермонту не нужна помощь. Не в обиду, почтенный эмир, - видно было, что король-медведь снова взял себя в руки, хотя у него показались клыки и глаза пожелтели, - мы сейчас воюем в горах, там очень холодно, а для рожденных почти на экваторе - смертельно, да и мои берманы агрессивны и с трудом выносят чужаков.

- Мы видим, - с изящным намеком проговорил император. Демьян оскалился, но тут же глубоко втянул в себя воздух, опустил глаза - клыки исчезли, и когда он поднял голову, радужки его снова были осенне-болотного цвета.

- Прошу извинить меня, коллеги, - очень ровно сказал он. - Война накладывает свой отпечаток.