Королевская кровь. Книга 8

В зеркале заднего вида что-то мелькало - я сощурилась, пытаясь понять, что вижу, и выругалась. Почти над самой дорогой, метрах в двадцати над ней за мной несся огромный крылатый змей. И он, черт бы его побрал, меня догонял.

- Не хочу, не хочу, не хочу!!! - я прибавила скорость. Змей сложил крылья и рванул за мной, как молния, как хищная птица, падающая на добычу. Там, где он пролетал, останавливались машины, люди выбирались из них, показывали вслед пальцами.

- Нет! - заорала я, чувствуя, как меня накрывает истерика, и впиваясь ногтями в ладони, обхватывающие руль.

В голове вдруг наступила тишина и ясность. Змей уже был почти надо мной и снижался, выставив кривые лапы - и я, понимая, что лучше умереть, что не вынесу ни разговора, ни звука его голоса, что случившегося слишком много для меня, - в каком-то жутком спокойствии дернула руль влево и вылетела с шоссе в воздух с обрыва, у подножия которого кипело ледяное море.

Меня вдавило в сиденье, я увидела, как стремительно приближается ледяная каша морской поверхности - и, вцепившись в руль, зажмурилась от страха и завизжала.

Так и было. Я неслась в клубах ветра над морем, а «Колибри» скрипела от разрушающей ее бури. Металл стонал и гудел. Вот покрылись трещинами стекла и рассыпались, в одно мгновение унесшись наружу. Загудела крыша - и рванулась вверх - я задрала голову, щурясь от слез, холода и яркого солнца - никого там не было, кроме ветра.

- Прекрати! - закричала я зло. - Прекрати, Люк! Ты достаточно сегодня натворил!

Ветер взвыл с такой яростью, что я сжалась. Лопнул ремень безопасности - меня выдернуло вверх, в воздух - а под моими ногами летела вниз, в море, красная измочаленная машина. Я даже двинуться не могла - тело сжимали невидимые жесткие руки, и ураган нес меня обратно к берегу, и я орала ругательства, выплескивая весь страх, всю горечь, всю ненависть к человеку, который в одно мгновение разрушил меня.

Меня опустили на дороге недалеко от замка - и, пока я приходила в себя, переживая тошноту и головокружение, вокруг перестали со скрипом и грохотом валиться от ветра высокие дубы и тополя, а передо мной из туманных струй соткался Люк, и глаза его горели белым. Он был одет.