Контракт на невинность

Тихий смех — как лезвие, которое мягко входит мне под ребра. До самого сердца.

— Отлично. Можешь проваливать.

Нет. О, боже, нет. Пупс отходит в сторону, показывая — вот, она все твоя. Забирай. Не претендую. А мне хочется исчезнуть, сдохнуть, отмотать этот день… назад. Пока ничего еще не случилось.

Эпизод 9"

"Давай, Ева. Думай. Делай что-нибудь, скажи что-нибудь, потому что твой шок — не повод молчать, как воды в рот набрав.

Меня перепродали. Забавно, что Пупс купил меня, оказывается, за триста тысяч, а мне досталось всего сто.

О чем я думаю?

— Постойте, — произношу я, отмирая, — это ошибка. Это неправильно.

Камиль встает из-за стола. Выпрямляется.

Он приближается ко мне и медленно обходит, скользя по мне темным взглядом, рассматривая, словно оценивая свою покупку. Я сглатываю ком в горле из-за подкатившей тошноты, а голова снова начинает болеть. Видимо, закончилось действие таблетки.

Честно говоря, когда я увидела его фото в газете, он произвел на меня менее пугающее впечатление. Там он выглядел, как преступник. Лицо было более осунувшимся и худым, волосы неаккуратно растрепанными.

Только сейчас до меня доходит, что это, возможно, была одна из его старых фото.

Это все пугает еще больше. Он ходит на свободе, не скрывается, и, кажется, вполне удовлетворен жизнью. Его не ищет полиция. Никто не понимает, почему его освободили. В газете не было ни упоминаний об амнистии, ничего. От сбежавшего преступника может защитить полиция.

— И что тебя побудило продать девственность? — хриплый голос раздается над ухом и я отшатываюсь, — хочешь красиво жить?

— Ну, во-первых, мой отец болен, — выпаливаю я, — и мне срочно были нужны деньги. Но…

“…но я передумала” — не успеваю закончить я фразу.

— А, — тянет со смешком Камиль, перебивая меня, — знакомая песня. Болен кто-то из родственников. Прекрасный способ получить быстрые деньги, и совесть остается почти чистой.