Контракт на невинность

Тошнота подкатывает снова и снова к горлу. Кажется, я жалуюсь на это Камилю.

— Ты вообще ела сегодня? — интересуется он, а я мотаю в ответ головой.

Фрикадельки в столовой отбили мне аппетит. Сейчас, когда я думаю о еде, в носу словно появляется фантомный мерзкий запах и меня тошнит еще больше.

— Ты поехала крышей, цыпа? Надо было сразу сказать об этом.

Камиль тормозит на ближайшем перекрестке, и, нарушая все правила, разворачивается через двойную сплошную, рванув в другую сторону.

— Куда мы?

— Сдашь все анализы прямо сегодня. Потом поедем в аптеку. Тебе дадут что-нибудь от тошноты, потому что это ни хрена не дело. В следующий раз говори все, что тебя беспокоит.

До меня доходит, куда мы направлялись, только когда мы подъезжаем к высокому зданию, фасад которого полностью застеклен. Камиль заставляет меня выйти из машины, берет за руку, пока ведет по залитой холодным светом почти пустой парковке.

— Позови Зайцева, — говорит Камиль девочке на респешене, которая, похоже, удивлена его появлением с такой поздний час, — пусть к себе зайдет.

Я удивленно рассматриваю идеально чистые полы и просто стерильный лифт, на котором мы поднимаемся куда-то выше. Если это какая-то клиника — то она не сравнится с обычной городской больницей, хотя, как постоянный их посетитель, я отмечала, что в последние годы их стали лучше финансировать — появился сносный ремонт и даже нормальные туалеты.

— А, что…. — растерянно выдаю, когда Камиль открывает дверь какого-то кабинета и заводит решительно меня внутрь. Там никого, кроме нас. Зато я сразу замечаю большую шайтан-машину, похожую на ту, с помощью которой меня сегодня осматривала врач.

Камиль кивком головы указывает на кушетку возле нее.

— Залезай.

— Чего? — теряюсь я окончательно, — а зачем?

Но все равно неуверенно подхожу к кушетке, и, еще раз бросив взгляд на Камиля, залезаю на нее, пошуршав пеленкой.

Камиль садится рядом, берет какой-то тюбик, и без слов задирает мне блузку, обнажая живот. Я чувствую, как на кожу падает холодный гель и меня внезапно разбирает смех, когда я начинаю понимать, что он собирается делать.