Ключ Гермеса Трисмегиста

Голос ее становился все громче и громче, вот он уже заглушил заклинания, которые читал одноглазый злодей. Гай Секвенций поднял взгляд к небу, видневшемуся в потолочном проеме перистиля, и увидел, что оно все исчерчено ослепительными зигзагами молний.

Одноглазый, не обращая внимания на этот гнев стихий, продолжал читать заклинания, все громче и громче выкрикивая их таинственные слова, безуспешно пытаясь перекричать грозу.

В это время сама земля содрогнулась, как будто пытаясь сбросить со своего древнего тела ничтожное и жалкое человеческое племя.

Пепел и куски пемзы падали в перистиль. Мозаичный пол вокруг Гая Секвенция был уже покрыт толстым слоем горячей золы.

А одноглазый безумец, словно не замечая буйства стихий, восклицал звонким голосом:

— Тьма порождает свет! Хацем борес могер!

Большой кусок пемзы упал ему на голову. Одноглазый покачнулся, едва не упал, но удержался на ногах и снова выкрикнул:

— Хацем борес могер!

И тут ослепительный жгут молнии обрушился на него сквозь проем крыши, будто сам Юпитер поразил безумца своим пылающим копьем. Человеческую фигуру охватило пламя, она стала бледно-лиловой, потом ядовито-розовой… и рассыпалась в невесомый пепел.

И в ту же секунду Гай Секвенций почувствовал, как к нему вернулись силы. Он вскочил на ноги, огляделся.

Оба его товарища были мертвы — хозяина дома засыпал с головой в пепел, а третий человек лежал с раскроенной упавшим камнем головой. Но оплакивать их было некогда, Гай бросился к тому месту, где только что стоял одноглазый безумец, чтобы найти и сохранить священный амулет, ключ к тайнам Изумрудной скрижали.

Гай Секвенций разгребал руками горячий пепел, пытаясь нащупать под ним амулет, но пепел сыпался с неба быстрее, чем он успевал его раскопать.

И вдруг огромный камень обрушился на голову римлянина, и свет в его глазах померк навсегда…

Вера ждала Ипполита в вестибюле Эрмитажа, нетерпеливо поглядывая на часы. Наконец он появился в дверях, вертя головой и отыскивая ее в толпе.

— Я здесь! — Вера помахала ученому рукой.