Ключ Гермеса Трисмегиста

За ее одежду цепляются колючие ветки кустов, они царапают ее лицо, но Вера стремится вперед, потому что позади она слышит треск ломающихся ветвей и угрожающее рычание огромного зверя…

Она раздвигает ветки и вдруг оказывается на поляне, залитой лунным светом. И там, на поляне, стоит невзрачная избушка.

Вера подбегает к этой избушке, дергает дверь, врывается внутрь…

И оказывается в зале музея.

Вокруг нет ни души, только бесчисленные статуи, мраморные боги и герои античности окружают Веру молчаливой толпой.

— Эрмитаж! — говорит один из мраморных богов.

На этот раз Вера проснулась.

Она открыла глаза, села в постели.

Судя по освещению, было уже не утро.

Во рту было сухо и горько, как в пустыне, голова болела, в висках бухало.

Вера потянулась за будильником, но увидела, что он остановился.

Тогда она нашарила на прикроватной тумбочке пульт от телевизора и включила канал, где показывали время.

Оказалось, что она проспала до двух часов пополудни, чего с ней никогда прежде не случалось.

Вера насторожилась.

Она вспомнила свой сон, в котором все время оказывалась именно в Эрмитаже…

— В Эрмитаже сегодня открылась привезенная из Египта в рамках культурного обмена выставка знаменитых аюмских барельефов, — вещал диктор за кадром.

А на экране показывали мраморные плиты с рельефными изображениями. Вдруг Вера увидела очередную плиту, и ее сердце неожиданно застучало с перебоями.

На этой плите были высечены не изображения людей и животных, а таинственные значки.

Вера уже видела такие значки — на тех гравюрах, которые показывал ей Ипполит…

А среди этих значков, как и на гравюрах Ипполита, были разбросаны изображения фантастических существ. Многоногих, многоголовых созданий…

— Не может быть… — прошептала Вера, — этого просто не может быть!

Но тут же взглянула на амулет, что лежал на тумбочке возле кровати, и поняла, что все правда. Не она ли сама вчера убеждала Ипполита, что все будет хорошо, у них все получится, что все не случайно и не может закончиться ничем.

На экране телевизора давно уже говорили о спорте, но у Веры перед глазами стояла плита с барельефами.

У нее не было никаких сомнений — это была еще одна копия знаменитой Изумрудной скрижали…

С утра Кирилл Светлицкий, как обычно, просматривал сводку происшествий, случившихся за ночь.