Ключ Гермеса Трисмегиста

Но за прошедшие века исследователи поняли принцип этой записи: хранители использовали аккадский язык, язык жителей Древнего Вавилона и Ассирии, но чтобы еще больше усложнить понимание, записывали слова аккадского языка буквами другого алфавита — алфавита халдеев, сильного и влиятельного народа, обитавшего в древнем Междуречье в одно время с ассирийцами и вавилонянами… кстати, халдеи были известны еще и тем, что отлично разбирались в магии. От них нам достались многие магические рецепты и заклинания, а также многие имена демонов и духов.

— И что — вы умеете читать на этих языках? — недоверчиво осведомилась Вера.

— Конечно, умею, — ответил Ипполит, как нечто само собой разумеющееся, — иначе как бы я мог всю жизнь заниматься наследием Гермеса Трижды Величайшего?

— Ну, вы меня не перестаете удивлять! — проговорила Вера, удачно скрыв иронию. — Так что же здесь написано?

Ипполит углубился в свои записи, что-то бормоча под нос и делая на листе пометки. Через некоторое время он оторвался от работы и повернулся к Вере.

— Знаете, тут чего-то не хватает… — проговорил он разочарованно. — Вот, скажем, в самом начале написано:

«Использовать для прочтения данного текста эссенцию знаний, воплощенных Меркурием, проходящим через четвертый дом в условиях полного…»

— Что? — переспросила Вера и потрясла головой, как будто хотела вытрясти из нее непонятные слова, как воду после купания. — Я ничего не поняла! Какая эссенция? Причем здесь Меркурий, да еще проходящий через какой-то дом?

— Да это-то вполне понятно, — поморщился Ипполит, — это терминология, применяемая в алхимии и в герметической науке.

«Тройное извлечение соли возвышенного Сатурна невозможно без очищения всех его проток и каналов при помощи синего огня, вызываемого сгущением…»

«Дурдом какой-то», — подумала Вера, постаравшись, чтобы эта мысль не отразилась на ее лице.

— И все! Дальше начинается следующий фрагмент! — Ипполит разочарованно развел руками. — Так что и в этом абзаце недостает очень важной части!

— И что же вы обо всем этом думаете? — поинтересовалась Вера.

— Не знаю, что и думать! — честно признался ученый.