Клетчатая зебра

Андрей швырнул пустую картонку в помойное ведро.

– Вера не простит мне, если не попрощается с Ирочкой. Я все устроил. Тело забальзамируют и будут хранить до тех пор, пока Веруня не сможет присутствовать при погребении.

– Не делай этого, – заикнулась я.

Андрей сурово посмотрел на меня.

– Я не спрашиваю совета. Вопрос решен. Все, мне пора! Лида, понимаю, что обременяю тебя, но, сделай одолжение, побудь здесь еще часок, вдруг Паскаль позвонит. Как доберусь до аэропорта и встречу его, звякну и отпущу тебя.

– Не волнуйся, – воскликнула Горелик, – телефон под контролем.

Я решила проявить инициативу:

– Могу я чем-нибудь помочь? Готова дежурить в больнице.

– Не надо, – сухо процедил Савельев.

– Суп сварить, морс сделать? – не успокаивалась я.

– Нет, – отрезал Андрей. – Вера без сознания, она не принимает обычную пищу.

Но мне хотелось быть полезной.

– Хочешь, сяду около Верушки и буду читать ей книги? Говорят, люди быстрее приходят в сознание, если с ними беседовать.

Андрей, успевший дойти до двери, резко повернулся.

– Дарья, от тебя мне ничего не надо.

– Но почему? – изумилась я.

Савельев сложил руки на груди.

– Кто убил Иришку? А? Держись подальше от нашего дома.

Абсурдность чудовищного обвинения была очевидной, это поняла даже Горелик, которая испуганно воскликнула:

– Андрюш, Дашка ни при чем!

Савельев со всего размаха стукнул кулаком по косяку, светло-бежевое, сделанное в тон кухонной мебели дверное обрамление оторвалось от стены и упало на пол.

– Кто отвел девочку в номер, никому не сказав ни слова? Кто оставил ребенка одного? Дарья, не приходи к нам никогда. Вера поправится, она очень добрый человек, она… она… но я никогда тебя не прощу.

Пнув ногой останки косяка, Андрей быстро ушел. Через минуту в полной тишине раздался громкий хлопок входной двери.

– Не бери в голову, – ожила Лида, – в такой ситуации всякий обезумеет. Андрей ведь без памяти Иришку любил. Даже удивительно, как он трепетно к неродной дочери относился.

Я попыталась справиться с сердцебиением, но ничего произнести не смогла, лишь кивнула. На Горелик поведение Андрея, похоже, тоже произвело шокирующее впечатление, потому что она, никогда не испытывавшая ко мне особой любви, принялась меня утешать:

– Андрюхе совсем крышу снесло. Надо же такое придумать – похороны отложить до Веркиного выздоровления! Он решил жену во что бы то ни стало на ноги поставить.