Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Лицо ее было чумазым, волосы — растрепанными, как будто она от кого-то убегала.

— Кто? — рыкнул я, испытывая безотчетное желание оторвать голову каждому, кто ее обидел.

Не знаю, что меня вдруг дернуло вообще пойти в лес. Бетти часто там гуляла, даже одна, — в этом не было ничего необычного, Иви считала, что ей просто нравится быть в окружении растений, и в этом я был склонен с ней согласиться.

Но… может, она долго не возвращалась в этот раз, может — дело в проклятущей интуиции, которая отросла у меня за годы службы и придворных интриг.

Сложно было удержаться от обращения прямо сейчас и не спалить весь город.

Удержало меня, пожалуй, только то, что глаза Бетти расширились от страха, и она, сидящая на какой-то коряге, подтянув ноги к груди, попыталась от меня отползти.

Я запоздало сообразил, что под кожей у меня зудит чешуя, а по одежде носится драконье пламя, да и глаза наверняка загорелись.

С трудом успокоившись, я опустился рядом с Бетти на, мать его, корягу. Поодаль, потому что она все равно выглядела как испуганный зайчонок.

— Цела? — с трудом выдавил я, окидывая ее взглядом.

Видимых повреждений не было, разве что царапины, наверняка от веток, грязь на коже, порванная одежда. Бетти никогда не рвала одежду и относилась к ней, как к сокровищу, а уж ленты, которые как-то подарила ей Иви, берегла больше всего остального.

Сейчас волосы Бетти были растрепаны, ленты — потеряны, и это лучше всего другого показывало, насколько все не в порядке.

Она кивнула, и снова опустила подбородок на колени. Лицо было заплаканным, голубые глаза — припухшими и красными.

Убью.

— Что случилось?

Судя по тому, как дернулась Бетти, получилось более угрожающе, чем я рассчитывал.

— Не говори Берту, — по-взрослому серьезно попросила она, вытирая лицо предплечьем.

— С кем ты подралась?

Если ее хоть кто-то, хоть пальцем тронул, то этому кому-то придется молиться о том, чтобы все его пальцы остались на месте. Я ведь предупреждал этого гнилого старика Дейва, исключительно неприятного типа, который, с одной стороны, ненавидит неблагих, с другой — уверен, что Бетти в ее десять лет достаточно взрослая, чтобы считать ее девушкой.