Казачий князь

– М-да, если человек дурак, то это надолго, – смущённо проворчал Руслан.

– Это ты к чему? – не понял Рязанов.

– К тому, что мог бы сам сообразить, – отмахнулся Шатун.

– Ну, одна голова хорошо, а две…

– …мутант, – автоматически добавил Руслан и, только высказавшись, сообразил, что именно произнёс.

– Ты только про герб такого не скажи, – сквозь смех простонал Рязанов.

– Так я только при тебе шучу, – грустно усмехнулся Шатун. – Даже от жены скрываюсь.

– Терпи, брат, – понимающе кивнув, вздохнул граф. – Потому как, ежели всплывёт, беды не оберёмся.

– Знаю, но очень уж врать ей не хочется, – вздохнул в ответ Руслан.

– А в чём ты врёшь? – неожиданно спросил Рязанов. – Про то, что долго жил за границей? Так почитай твоё прошлое за границей и прошло. Только граница эта не по земле, а по времени пролегла.

– Ну, тоже верно, – подумав, согласился парень.

– А что знаешь много, так и я, уж прости, доброе образование получил. Понятно, что не твоему чета, так я и за границей не жил, – продолжал напирать майор.

– И тут согласен, – усмехнулся Руслан в ответ.

Дверь без стука открылась, и в кабинет решительно вошли Катерина и Лизавета. Увидев жён, офицеры моментально подобрались и в один голос дружно спросили:

– Что случилось?

– Вы чего такие нервные, господа? – удивилась Катерина, покосившись на подругу. – Мы вас проведать решили. А то вечно на службе своей пропадаете, а мы вынуждены дома одни скучать.

– Так. Похоже, наши благоверные что-то задумали, – настороженно проворчал Рязанов, выразительно поглядывая на приятеля.

– Придумали, – решительно кивнула Лизавета. – Сейчас вы оба заканчиваете свои дела и едете с нами домой. Катюша велела всякого наготовить, мы вина доброго купили. Веселиться будем. Пить, петь и танцевать.

– Так. Похоже, пришло время к князю Голоянцу письмо писать. Просить его настоящего вина прислать, – с улыбкой ответил Руслан.

– И чачи заодно, – вставил граф свои пять копеек.

– Завтра займусь, – решительно кивнул Шатун, поднимаясь.

– На мою долю тоже проси, – добавил Рязанов, убирая бумаги со стола.

* * *Сиплого привезли спустя три недели после того разговора. Сидя напротив бывалого каторжника в камере их частного изолятора, Руслан молча рассматривал сидящего перед ним человека, пытаясь составить для себя его психологический портрет. В камере уже минут десять висело удручающее молчание, что заставляло Сиплого невольно ёжиться и елозить на жёстком колченогом табурете.