Казачий князь

Так что, убедившись, что о его людях позаботятся, Руслан присел в указанное князем кресло и, устало вздохнув, тихо спросил, дождавшись, когда дверь кабинета закроется:

– Похоже, дождались беды?

– Пока ещё не ясно толком, но думаю, к тому идёт, – вздохнул князь, грустно усмехнувшись. – А у вас там что?

– Тоже всё как-то мутно, – проворчал Руслан, пошевелив в воздухе пальцами. – Турки принялись перебрасывать силы на грузинское побережье. Мы их, конечно, давим, но боюсь, так долго продолжаться не может. В последнем бою я только ранеными пятерых потерял.

– Знаю я твоих волков, – понимающе кивнул Тарханов. – Кем заменять будешь?

– Говорил я с казачьим кругом. Сказали, подумают, чем помочь, – снова вздохнул Руслан. – Так что сегодня отоспимся, завтра на базар за гостинцами сходим и обратно. Там и так людей не хватает.

– Добре. А про бой ваш мы уже знаем, – улыбнулся князь. – Раз уж оказия такая вышла, заберёшь с собой награды на весь отряд.

– Благодарствую, Пётр Иванович. Тогда пойду, пожалуй, отдыхать, – едва заметно усмехнулся Руслан, тяжело поднимаясь.

– Ступай, сынок, – кивнул князь.

– Пётр Иванович, вы бы хоть намекнули, чего нам ждать? – уже в дверях развернулся к нему Руслан.

"– Я б вам, Руслан, прямо сказал, кабы сам знал, – помолчав, тихо произнёс Тарханов. – В том-то и беда, что у нас догадки одни. Но шевеления какие-то нехорошие в столице пошли. Потому и решили приготовиться. Одно точно знаю. Татищева вашего решено на пенсию отправить. Стар стал. Немощен. Но ты это и так знаешь. А в остальном всё слишком мутно, как ты говоришь.

– А на его место кого? – моментально подобрался Шатун.

– Не знаю, – качнул князь головой. – Решения пока не приняли. Так что остаётся только ждать.

– Значит, подождём, – мрачно кивнув, согласился Шатун.

Попрощавшись, он вышел из кабинета и, пройдя в уже готовые для него комнаты, принялся готовиться ко сну.

Проспав без малого семь часов, парень проснулся бодрым и отдохнувшим.

– Похоже, я и вправду в эту жизнь втянулся, если после суточной верховой гонки ничего не болит и не ноет, – тихо проворчал он, потягиваясь.