Катрин

Он открыл рот, и Катрин ощутила его гнилое дыхание:

– А ну, быстро сказала, кто ты и чего хотела, иначе мы тебя будем иметь до тех пор, пока дым из ушей не пойдёт!

Его друг всё это время кивал головой и улыбался, как умственно отсталый, в его голове крутились самые отвратительные мысли, которые когда-либо приходилось слышать девочке.

«Мне нужно срочно попасть на кухню, срочно, там спасение», – твердил её внутренний голос.

– Я ничего не знаю, это всё моя тётя! – эти слова вырвались вместе со слезами.

– Кто у тебя тётя? Почему она говорит о том, что в полиции не должны знать о письме? Откуда она про нас знает?! – он не кричал, говорил медленно, но злоба из его рта вылетала горячими каплями слюны.

– Моя тётя знает всё! Она тоже ведьма.

– Опять ведьма. Ты что, издеваешься? – он саданул её ещё раз, отчего у Катрин пошла кровь носом.

Вот тогда-то страх и ушел на второй план. Его вытеснила ярость. Такая, какую никогда не испытывала девочка-подросток за все годы своей недолгой жизни.

– Если отведете меня на кухню, я всё вам покажу и расскажу, а потом сама сниму с себя одежду, и вы сможете сделать всё, что захотите.

Голос её звучал холодно и бесстрастно, отчего у мужчин побежали приятные мурашки по коже. Они молча переглянулись, а потом перерезали хомуты ножом.

– Даже не вздумай дёргаться, иначе я тебе этим ножом новую промежность вырежу, – прошипел маньяк, и все трое пошли на кухню.

С каждым шагом тело девочки наполнялось энергией.

На кухне было не́что. На самом деле кухню здесь мало что напоминало. Газовый баллон, подсоединённый к дешёвой плитке, чайник, вымазанный застывшим жиром, пара табуретов и стол, весь в пятнах от засохшей еды. На нём были разбросаны её личные вещи, телефон с треснувшим от падения экраном, разорванный конверт. На краю стола стояла небольшая картонная коробка, от которой исходило яркое сияние.

– Ну что, ведьма, так и будешь стоять? – не выдержал желтозубый.

– Что в этой коробке? – всё тем же ледяным голосом спросила Катрин.

– Это моя коллекция – личные вещички наших подружек, там и твоя есть, – радостно заявил здоровяк и, подойдя к коробке, выудил оттуда расчёску-гребешок, что принадлежала Катрин.