Катрин

Дальше все события развивались стремительно. Вместе с лопнувшим стальным тросом, связывающим судьбы двух ведьм, лопнул и пузырь надежд, которые Вера возлагала на зелье.

Катрин понимала, что по-прежнему полна энергии и всё еще сильна, но чувствовала, что с ней произошли большие перемены. Не было больше связи с землёй, воздухом и всей планетой. Поток не протекал через её тело и теперь был неосязаем. Она больше не могла черпать энергию из земли, но по-прежнему могла направлять её и управлять ею, она чувствовала вибрации людей, слышала их мысли: мысли пассажиров, застрявших здесь посреди ночи, мысли машиниста, который винил себя в ещё не случившейся трагедии, мысли Веры, звучавшие громче остальных.

«Не-е-е-е-т! Моя сила! Как такое могло произойти? Почему я не чувствую её? Куда она делась?»

И тут Катрин поняла, что изменилось. А изменилось всё и навсегда. Теперь она точно не сможет вернуться домой, ведь до́ма как такового больше не существовало. Мать отныне ей не кровная родня, как и покойный отец.

Поезд промчался мимо, оглушая всех вокруг визгом раскалившихся тормозов – за секунду до удара Катрин перекинула Веру туда, откуда сама только что стартовала.

– Что ты сделала? – кинулась на девушку тощая старуха.

Она рухнула на колени и закрыла лицо костлявыми руками, покрытыми проступающими венами и предсмертной коростой.

– Я решила не признавать тебя своей матерью и посмотреть, что будет.

– Ах ты тварь! Я же сказала, что ты умрёшь! Зачем ты это сделала?

Рыдания ведьмы не вызывали сочувствия – лишь отвращение.

Пассажиры, увидев, что товарный поезд наконец совершил полную остановку, бросились к машинисту, оставив ведьм наедине.

– Я просто вспомнила, что твоим словам – грош цена, – спокойно произнесла Катрин. Её голос звучал неестественно холодно.

В памяти снова всплыл последний разговор с отцом на лестнице. Он рассказывал ей о парне, что был убит за силу, которую у него не смогли забрать.