Катрин

– Эй, – Нина пощёлкала пальцами перед лицом Катрин, привлекая её внимание, – цыганская принцесса, ты давай, спустись на землю-то, а то совсем потеряешь с ней связь.

Катрин слегка встряхнула головой, отгоняя мысли, словно назойливых мух и, увидев на лице подруги раздражённое недоумение, медленно ответила:"

"– Давай не пойдём, – и, затушив сигарету о железные гаражные ворота, которые уже были чёрными от пепла, выкинула её в кусты, где за долгие годы скопилась целая гора окурков. – Ну что, в путь?

– Ага, – Нина улыбнулась подруге, и они двинулись в сторону лицея.

«У высокой – зад как орех», – донеслось откуда-то.

Катрин остановилась и повернула голову.

– Ты чего? – испуганно спросила Нина.

– Тут кто-то есть.

– Где?!

Катрин пожала плечами.

– Я что-то слышала.

– Шутишь?

«Костлявая – как вобла, а вот у кудрявой всё как я люблю: и титьки, и задница – полный комплект, я бы её прям тут, не раздумывая», – снова послышался чей-то голос.

От ужаса, охватившего её, глаза девочки полезли на лоб, а губы начали дрожать – так бывало всегда, когда она нервничала.

– Кэт, ты чего? – Нина беспокойно дёрнула подругу за куртку.

– Кто это сказал? – тихонько прошептала Катрин.

– Что сказал? Тут никого нет, у тебя просто крыша едет – буха́ть надо меньше.

Катрин смотрела по сторонам, но кроме облезлых кустов и нескольких покосившихся железных гаражей здесь ничего не было.

«Больше я сюда ни ногой», – тревожная мысль проскочила в голове Катрин и превратилась в армию мурашек, пробежавшую по спине.

Оставив гаражи позади, подруги пошли дальше, но вместо привычных утренних сплетен сегодня на повестке дня было молчание. Нина заметила, что подруга, мягко говоря, «не в себе», и ещё эта её резкая смена образа…

«Лучше её не трогать, – голос Нины прозвучал в голове Катрин. – Совсем чудна́я стала. Наверное, краска для волос все мозги проела. Может, она думает, что теперь Влад ей в ноги бросится? Вот бы показать ей то любовное смс от него.

Катрин нахмурилась, как снежная туча – она видела, что рот подруги всё это время был закрыт, но она точно знала, что та не молчит – просто слова́ эти были не предназначены для «широкой публики».

«Что эта Вероника со мной сделала?! Я что, могу теперь читать чужие мысли? Если так, то я просто в шоке.