Катрин

Ао выглядела скверно: сказывался продолжительный голод. В дрожащих руках она сжимала свёрток с едой, которую принесла для маленькой ведьмы, но, когда увидела, что та не испытывает нужды в пропитании, стыдливо положила его на край стола.

«Не твоё дело, занимайся переводом. Нам осталось всего пару глав, потом я уйду», – Катрин даже не смотрела в её сторону, всё её внимание было сосредоточено на конспектах.

«Интересно, как же ты собираешься уходить? Уж не так ли, как в прошлый раз? Это ведь твоих рук дело? Это ты убила тех, в тоннеле?»

«Нет, это сделал один из ваших.

Я лишь подсказала ему. Или ты думала, что я буду просто сидеть здесь, как собачонка, и тупо ждать твоих жалких подачек, пока ты высасываешь из меня остатки жизни? Ты действительно считала, что можешь вот так легко мной манипулировать?» – теперь Катрин смотрела прямо в глаза женщине, и та вся съёжилась от её напора.

Ао пыталась удержать взгляд, сопротивляться, но в итоге сдалась и отвела глаза в сторону, признавая своё поражение.

«Я расплачу́сь с тобой, как и обещала, так что давай не будем терять время».

«А этот? – кивнула самка Ао в сторону Анта. – Он тоже уйдет? Потащишь его на спине? Или может, оставишь его мне – в подарок за оказанную помощь?» – кажется, она насмехалась, но мысли не передают интонаций, поэтому было непонятно.

Катрин промолчала и лишь протянула ей книгу. Та нервно выхватила манускрипт и отошла с ним в сторону, испытывая то ли страх, то ли отвращение. Кажется, она была на грани – Катрин видела, что самка Ао дрожит, чувствовала её слабость, но, не подав виду, принялась записывать.

Остаток заклинаний был таким же невероятным и не менее жутким, чем вся книга. Теперь Катрин имела в своих руках знания, позволяющие полностью лишить человека иммунной системы. Она также записала рецепт яда, отравляющего мозг сомнениями. Были там и защитные круги, и магические ловушки душ. Девочка почти не делала пауз, лишь изредка прерываясь, чтобы сделать глоток воды и размять шейные позвонки.

Катрин никогда не занималась с таким усердием и увлечённостью, как сейчас.

Разбалованная сенсорной клавиатурой смартфона, она ненавидела писать ручками и карандашами, но теперь её никто не заставлял, она сама бралась за перо. Каракули в тетрадках отныне казались ей настоящим сокровищем, по сравнению с которыми смайлы в онлайн-чатах были просто мусором. Каждое слово было полно смысла и способно на последствия.

Переводы текстов из книги были сейчас единственным занятием Катрин.