Камея из Ватикана

 – Что ты хочешь забрать из ее дома? Этажерку? Ты испоганила нам жизнь, как же ты не понимаешь?! Мы потом долго ее чинили! Дядя Филипп умер, ты даже не объявилась и не сказала нам с тетей ни слова! У меня нет ни жены, ни детей, а мне почти пятьдесят, потому что я боюсь, вдруг я такой же, как ты! И в один прекрасный день окажется, что мне нет дела ни до кого, кроме себя самого и своих… закидонов!..

Натали выдвинулась из-за кресла, нацелила на сына палец и завизжала:

– Ты, ты, ты! Ты во всем виноват! Ты не дал мне сделать карьеру! Я ушла в декрет, отказалась от фильма, я вынуждена была просить эту старую каргу, тетку, чтобы она сидела с тобой! И она воспользовалась! Она переманила тебя на свою сторону! Ты ее обожал, а меня не желал знать!.

Федор пошел было на нее, но тут на нем повисла откуда-то появившаяся Саша Шумакова.

– Тихо, – быстро выговорила она. – Ну, тихо, тихо!.. Уходи! Уходи, слышишь меня?..

Он остановился и посмотрел на нее словно с величайшим изумлением. Взял за плечи и посмотрел еще раз.

Хотел что-то сказать, не смог, сбежал с крыльца и зашагал по дорожке к дальней калитке.

Наталья Сергеевна, задыхаясь, упала в кресло.

– Кто-нибудь, – прохрипела она. – Воды! Воды!

Никто не шевельнулся.

Она сама налила себе воды из бутылки и жадно глотнула.

– Негодяй, – сказала она и еще раз глотнула. – Подонок!.. Где ключи от теткиного дома?

– У Федора Петровича, – отрезала Тонечка.

Наталья Сергеевна тяжело поднялась, крепкой ладонью утерла широкое лицо и произнесла, обращаясь к Саше:

– Если ты вздумала его охмурить, так и знай, этого не будет! Я тебя со свету сживу, сучонку. Наследство мое.

– Натали… – пробормотал Борис-тенор. Лицо и весь череп у него были бурого цвета – должно быть, от страха."

"– Как я сказала, так и будет, – заключила Наталья Сергеевна и размашисто пошла прочь с террасы, но приостановилась и пообещала: – Передай ему, что в следующий раз я приду с судебными приставами.

– Лучше сразу со спецназом, – посоветовала Тонечка. – От греха подальше.

– Поговори еще!..

Вскоре возле забора зафырчала машина, а потом стало тихо, как прежде. Слышно было, как в ручье квакает очумевшая ранняя лягушка.

– Вот дает тетка, – сказал Родион через некоторое время. – Зажигает не по-детски.