Наследница долины Туманов

– Я больше не причиню тебе вреда, Амэлла. Ты можешь расслабиться. Я был неправ, не хотелось устанавливать здесь власть кровью, поэтому решил просто задавить вас страхом. Выбрал самое слабое звено – тебя. Но никто не желал твоей боли, – подняв зажатую в его огромной мозолистой ладони ступню, Каил коснулся губами моих пальчиков. Тело пронзила жаркая волна удушающего смущения. Лицо, шея, грудь пылали. И хуже всего, я не могла ничего сделать: ноги не слушались меня. Но я чувствовала прикосновение: тепло его дыхания, разбивающегося о мою кожу.

Улыбнусь, он снова коснулся стопы губами и, кажется, лизнул мизинчик.

– Хватит, – выдохнула я и крепко зажмурилась.

– Всё хорошо, – шепнул он и поднялся. – Всё хорошо, моя гордая малышка.

Осторожно подкатив меня к небольшому столику, на котором стоял поднос с мясом и. поправив плащ, прикрывающий ноги, наконец-то, отошёл и сел в княжеское кресло.

– Амэлла, ты голодна? – услышав такой вопрос от северянина, я встрепенулась и с подозрением покосилась на него.

Меня всё больше пугала эта забота.

Он рычал на меня всего пару минут назад, а теперь спрашивает хочу ли я есть? У него явно проблемы с головой. Хотя…

Я внимательно осмотрела застеленный заляпанной жиром скатертью небольшой столик. Князь иногда трапезничал за ним. Особенно он любил это делать во время суда: стоит перед ним бедолага на коленях, ждёт своей участи, а княжеская рожа жрет и не чешется."

"– Амэлла? Я задал вопрос? Ты голодна? – северянин протянул мне изящную металлическую вилочку: она так нелепо смотрелась в его ручище.

– Я его услышала, – так же негромко ответила я. – Вы хотите, чтобы я всё это попробовала на наличие яда, или какую другую пакость для меня задумали?

Нахмурился и сжал вилку так, что она согнулась. А после, заметя, просто отшвырнул её в сторону. Сглотнув, я прикусила язык. Нельзя. Так с мужчинами не разговаривают.

– Я виноват перед тобой, признаю, – прорычал он, на его лице играли желваки. – Вёл я себя не самым лучшим образом, да, это так. За это я готов попросить прощение?

За то, – он поднял указательный палец, – что не помог тебе сразу.

Я покачала головой. Мне сейчас никакой кусок бы в горло не пролез.