К тебе через Туманы (СИ)

Она сделала попытку встать, и была тут же остановлена крепкой рукой мужчины, опустившейся ей на плечо. Отвернувшись, я полезла за одеялами. Под лавкой их обнаружилась целая стопка. Вытаскивая пледы и тонкие перины, украдкой следила за тем, что происходило за моей спиной.

— Тебе плохо девочка? — присев, Обертон погладил Селестину ладонью по щеке.

— Нет, мы девки простые крепкие. Не берите в голову, все со мной хорошо.

Мужчина хмыкнул.

—Я не Древний, девочка, не путай. Я Иной, истинный Иной. И мне все равно, сколько магии плещется в твоей крови.

Селестина смутилась и опустила голову, смотря на свои, сомкнутые на коленях, руки.

— Ничего не болит, просто не отошла еще от … - она умолкла, краска стыда залила ее лицо.

Глаза мужчины потемнели. В них появился какой-то зловещий красный огонек.

— От чего не отошла, Селестина?

Я поймала его взгляд и закачала головой, давая понять, что продолжать этот разговор не стоит.

— Кого из вас осматривал целитель? — этот вопрос гер Обертон адресовал четко мне, и я тихо подняла руку и указала на Селестину.

Похоже, что военачальник предположил, что это меня изнасиловали разбойники. А теперь осознал свою ошибку. Осознал и проникся. Поднявшись, он осторожно усадил меня возле подруги и принялся сам стелить одеяла на лавку.

Потом крикнул:

— Симон мне сюда еще с десяток одеял, две подушки. Потом тащишь Григора. Выполнять быстро, — отдав четкий приказ кому-то стоящему рядом с обозом, он повернулся ко мне. — С тобой, что такое произошло? Отчего такая бледная и худенькая? У тебя рана открытая, я чувствую кровь. Почему Григор осматривал только одну женщину, если ранены обе?

Озвучивая вопросы, гер словно прожигал меня взглядом. Селестина услышав его слова, все же поднялась.

— Не кричите на нее. Она совсем еще девочка.

Чувствуя себя неловко от расспросов, я схватила первое попавшееся одеяло и принялась стелить его поверх уже наваленных на скамью.

—Давай помогу, — Селестина неловко взяла одеяло из моих рук и тут же взлетела на противоположную от меня лавку."

"Обертон расшаркиваться не стал. Просто усадил ее на постеленные одеяла. Да так ловко и быстро, что Селестина даже понять не успела, как переместилась в пространстве.