Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Так вот, подписывать соглашение о выплате Константину ежемесячного содержания в виде алиментов Роман отказался наотрез. Адвокат запросил шестьдесят тысяч, это двадцать процентов его зарплаты. Однако Роман Николаевич заявил, что мы получаем достаточно: и три четверти квартиры, и машину, а о ежемесячных выплатах речи до сих пор у нас с ним не шло.

Свекор крякнул и, кажется, выругался:

— Ну, ничего себе, его там переклинило совсем. Я понял тебя. Нечего к нему больше относиться с пониманием. Сколько там положено на одного ребенка? Четверть дохода? Так вот, пусть платит семьдесят пять и ни рублем меньше, так адвокату и скажи.

— Я-то скажу, но как отреагирует на это ваш сын? — вздохнула, ибо успела уже, откровенно говоря, притомиться.

— Так, обещаю, что Рома завтра приедет и все подпишет. Пусть только бумаги будут готовы.

Да, где же отцовские гены в моем бывшем муже дремлют-то? Ну, адекватный же мужик, мой свекор.

— Спасибо, Николай Романович! А то дети сегодня слегка обалдели от его высказанной довольно грубо жизненной позиции.

— Эх, Ариша, было бы за что. Это ж я, получается, недоглядел, что сына в такую сторону понесло. А там же еще и Лерочка… — дед Коля вздыхал так душераздирающе, что я не удержалась:

— Вы ни при чем совершенно, не вздумайте себя корить… Лера уже поняла, что отец считает ее взрослой и самостоятельной.

Ой, кто это там злого медведя разбудил? Ревёт и рычит с другой стороны трубки очень впечатляюще.

— Милая, ты всегда была чудесной матерью, внимательной невесткой и хозяйственной, заботливой женой.

Тут я вздохнула так мощно, что Николай Романович должен был прочувствовать: как мне горько и как я сожалею…

Поэтому печально пробормотала:

— Сожалей — не сожалей, но уже так вышло, увы. Я поговорю с Костей и Лерой и сегодня вечером, перед сном, и завтра утром. Поддержу как смогу, и постараюсь отвратить их лик от психотропных препаратов.

Помолчали.

Спокойно. Печально. С пониманием.

А затем свекор вдруг выступил с неожиданным предложением:

— Да, все разумные люди сожалеют.

— Я очень благодарна Вам за эту осознанную позицию, — успела только выдохнуть.

А тут уже следующий вопрос:

— Опять мать? Придется ей утереться и потерпеть, — здесь Николай Романович хмыкнул.

— Опять.